«Ничто не удержало бы меня на месте Марии — поехать за мужем я считала бы своим первым долгом», - писала брату Екатерина Николаевна Орлова, старшая сестра Марии Волконской, которая вполне могла бы оказаться в числе жён декабристов, сложись по-иному судьба её мужа после ареста. Однако и без этого след свой в истории и литературе она оставила.

Екатерина Николаевна Орлова. Неизвестный художник. Масло. 1820-е годы
Екатерина Николаевна прожила очень долгую жизнь, пережив почти всех, кого любила. И оставалась необыкновенной до самого конца. Её ещё застал в живых Я.К.Грот, автор книги «Пушкин, его лицейские товарищи и наставники», он беседовал с ней, узнал много ценного о Пушкине, о её отце, муже и братьях. И так отозвался о ней: «Эта замечательная женщина сохраняет ещё и в глубокой старости всю свежесть своего живого ума, ясность души и приветливость общительного нрава; она по-прежнему следит за литературой, и то, что пишется о Пушкине, не ускользает от её внимания».
Когда речь идет о Пушкине и Раевских, обычно вспоминают младшую дочь генерала — Марию Николаевну, жену декабриста Волконского. Биографы поэта связывают с ней самую сильную, утаенную любовь Пушкина, к ней относят посвящение поэмы. «Полтава». И она не единожды, обращаясь к прошлому в cвoux «Записках», рассказывала о встречах с Пушкиным.

Осень – меланхоличная пора года с ностальгическими нотками тоски по ушедшему лету. Капельки осеннего дождя, стучащие по крышам и асфальту, навевают лёгкую грусть, но в то же время служат источником вдохновения для многих творческих личностей. Существует немало красивых инструментальных композиций, навеянных осенью.
Эти красивые осенние мелодии пронизаны радостью и грустью, нежностью и любовью, романтикой осени и её ностальгическим настроением. В них можно услышать шелест опавших листьев, шум дождя и хрустальное безмолвие лесных просторов. Представленная ниже красивая осенняя музыка наглядно демонстрирует настолько щедра на вдохновение для музыкантов и композиторов осень.
Осенние композиции ДиДюЛи
Природа – один из главных источников вдохновения для талантливого белорусского гитариста-виртуоза Валерия Дидюли. В его завораживающих музыкальных композициях скрывается чарующая красота мимолётных мгновений, из которых складывается полноценная картина жизни.

Есть в творчестве Дидюли и нотки вдохновения, навеянные осенью. Красивая осенняя музыка без слов в инструментальных композициях встречается во многих альбомах этого исполнителя.
Хрустальная красота ранней осени с её первыми пожелтевшими листьями и криками птиц, собирающимися в тёплые края, нашла отражение в красивой мелодии «Один день в сентябре», вошедшей в альбом ДиДюЛи под названием «Аромат"
.
О неизбежности течения жизни и смене времён года напоминает красивая осенняя музыка Дидюли из композиции «Осень-Август», представленной в альбоме «Легенда». Нотки ностальгии по ушедшему лету сменяются восхищением красотой пейзажей, которая сотворила талантливая художница-осень.
Акмолинский лагерь жен изменников Родины (А.Л.Ж.И.Р.) был крупнейшим советским женским лагерем, одним из трех «островов» «Архипелага ГУЛАГ». Название связано с составом заключенных, значительная часть которых была репрессирована как ЧСИРы – «члены семей изменников Родины».
31 мая 2007 года по инициативе Президента Республики Казахстан Н. А. Назарбаева в ауле Акмол (на территории бывшего Акмолинского лагеря жен изменников Родины) был открыт уникальный памятни – музейно-мемориальный комплекс жертв политических репрессий и тоталитаризма «АЛЖИР».

А вот так раздавалась баланда....
Для десятков тысяч людей в 1930-1940-х гг. со словом «Алжир» ассоциировалась не страна в Северной Африке, а страшная аббревиатура, означавшая сломанную судьбу: «Акмолинский лагерь жен изменников Родины». В этот крупнейший советский женский исправительно-трудовой лагерь попадали те, кто чаще всего даже не понимал, за какие прегрешения им предстояло отбывать наказание. Среди них было немало тех, кого можно было назвать цветом советской интеллигенции и мира искусства – актрисы, поэтессы, балерины, режиссеры и т.д.
Полина Жемчужина по праву считается одной из самых элегантных «кремлёвских жён» — одетая просто, но изысканно, она благоухала дорогими духами и подавала ухоженные руки с аккуратным маникюром первым людям страны. Она подарила советским женщинам знаменитые духи «Красная Москва» и алую помаду «Красный мак».
Карьера Жемчужиной была недолгой — в конце 40‑х она попала в тёмные подвалы Лубянки. Даже её супруг, Вячеслав Молотов, второй человек в СССР после Сталина, не смог уберечь жену от ареста. Почему Полина Семёновна оказалась в опале и как сложилась её жизнь после выхода из тюрьмы...

Перл Соломоновна Карповская — таково настоящее имя Жемчужиной — родилась в 1897 году в Запорожье. Красивой жизни будущая «кремлёвская жена» не знала: родом она была из небогатой еврейской семьи, отец её был портным, а сама Перл в юности работала на табачной фабрике папиросницей. В годы Гражданской войны вступила в ВКП(б) и Красную армию, где служила политработницей. В 1919 году девушку направили на подпольную работу в Киев. Именно тогда она взяла себе новое имя. В переводе со множества языков, в том числе и с идиша, «перл» означает «жемчужина». Перл Соломоновна стала Полиной Семёновной и обзавелась «драгоценной» фамилией.
К моменту встречи с Вячеславом Молотовым («ударная» фамилия — тоже псевдоним, настоящая — Скрябин) у Жемчужиной уже был изрядный стаж партийной работы. Они познакомились в 1921 году во время международного женского совещания и в том же году поженились. Полина Семёновна стала москвичкой, получила образование и принялась строить карьеру.

Электромобили, которые сейчас вытесняют с рынка автомобили обычные, бензиновые, вообще-то появились раньше, чем был изобретен двигатель внутреннего сгорания. Да и первые рекорды скорости были поставлены именно «электричками», причем рекорды гораздо более впечатляющие, чем можно было бы предположить, учитывая время, когда они были зафиксированы. Так, в 1899 году скоростной болид с электродвигателем разогнался до 105 километров в час, чем прославил и себя, и своего создателя, и его жену, благодаря которой машине было дано весьма любопытное название.
| Зонд НАСА «Юнона», например, сделал жуткую фотографию Юпитера, когда облетал этого газового гиганта. И в этот момент облака сложились в необычный узор, создающий впечатление искаженных глаз, носа и рта. В НАСА говорят, что фотография Юпитера могла бы стать автопортретом Пикассо, если бы ее не сделал зонд «Юнона». Именно кубистский портрет с множеством перспектив напоминает этот снимок, сделанный на крайнем севере планеты. При этом половина изображения находится в темноте, что только больше нагоняет жути, поскольку создает впечатление, будто лицо выглядывает из-за двери. Конечно, «лицо» на изображении на самом деле никакое не лицо. Это густые облака и штормы, сфотографированные на границе дня и ночи. И это не первый раз, когда «Юнона» создает подобное изображение. Облака, кружащиеся над Юпитером, часто приводят к так называемой парейдолии, когда мы видим лица и узоры в случайных вещах. |
После публикации постов о Кайсыне Кулиеве одна "особа" мне написала: "сталин был справедливым. Вы верите сплетням справедливо осужденных, которые свою вину не признали".
Ниже ответ для нее и тем, для кого убивец миллионов невинных людей является кумиром.
Сергей Королев, гений авиастроения, был арестован по обвинению во вредительстве. Был подвергнут пыткам, во время которых ему сломали обе челюсти. Будущего авиаконструктора приговорили к 10 годам лагерей, он был отправлен на Колыму.

Ни голод, ни цинга, ни невыносимые условия существования не смогли сломить Королева – свою первую радиоуправляемую ракету он рассчитает прямо на стене барака.

Омар Хайям – совершенно уникальное явление в мировой науке и философии. Широкому кругу людей Хайям более известен как автор рубаев, коротких четверостиший, имеющих тонкий и точный философский смысл. Однако в первую очередь этот человек был ученым, достигших невероятных успехов в области математики, астрономии, истории, литературы и кулинарии. Время, в которое жил великий мудрец, было сумрачным и тяжелым. За малейшее вольнодумие на Востоке люди подвергались гонениям и притеснениям.

"Не позорти миня.- И не прозывайте -
Что я, исполняю мужжкую роботу
я, и пахарь - и печник, и плотничек,
после плутов испровляю
и певчия храма.
и художник, для всего мира у Господа..."

Любви все возрасты покорны, особенно если это подлинная страсть к искусству и желание, как говорила наша героиня, украсить жизнь. Никогда не рано и никогда не поздно взять в руки кисти и краски, чтобы выплеснуть на бумагу или холст самые свои яркие чувства. Любовь Майкова – советская и российская художница наивного искусства – начала писать в возрасте семидесяти девяти лет. Ее творческая жизнь длилась полтора десятилетия, и за эти полтора десятилетия она участвовала во множестве выставок, повидала немало известных людей, а главное – стала вдохновением для тех, кто считал, что живопись – не для них.
![]() | «Бисы Дениса Мацуева» – программа, в которой маэстро исполняет самые любимые произведения своих слушателей. Виртуоз, известный своими непревзойденными техническими навыками и мощной динамикой, представляет сложную и разнообразную программу, охватывающую фортепианную музыку от Генделя до Рахманинова. В перерыве между композициями пианист делится личными историями. Это настоящий разговор на языке музыки. |



В 1956 году Кайсын Кулиев вернулся в Кабардино-Балкарию. В это время настал пик популярности балкарского поэта, издавалось множество сборников его стихов.

Сам Кулиев занимал различные должности в Союзе писателей СССР, был депутатом Верховного Совета СССР.
Среди декабристов, успевших жениться к моменту восстания, был и Пётр Иванович Фаленберг. Этот пост, собственно говоря, именно о нём, потому что о его жене Евдокии Васильевне почти ничего неизвестно. Ее портрета не сохранилось.

Её отец, майор Василий Андреевич Раевский (1767/68-01.10.1835), приходился двоюродным братом знаменитому генералу Николаю Николаевичу Раевскому, отцу декабристки Марии Николаевны Волконской. То есть, Мария Волконская была троюродной сестрой Евдокии Васильевны.
Видимо, отношения между семействами поддерживались мало. Так, Волконская писала В.А.Муравьевой о своей «так называемой тётушке Раевской, которая совершенно мне не родственница, но однофамилица». Кстати, «тётушка Раевская», урождённая баронесса Олимпиада Владимировна фон Розен была дальней родственницей другого декабриста, А.Е.Розена.
Более 60 лет назад(19 апреля 1960г) в Торонто в обычной семье родился обычный мальчик Грегори. Он ничем не выделялся из сверстников – тихий, застенчивый, скромный. Грегори ни с кем не дружил, другие дети его безжалостно дразнили и обзывали «слоном» из-за торчащих ушей. Учителя к нему тоже были равнодушны, считая посредственным учеником, так что он всё время проводил в библиотеке, читая книги о путешествиях и мечтая о дальних странах. Школу он закончил с горем пополам, дальше с таким аттестатом было сложно учиться и Грегори начал искать себя, пробуя выполнять разную работу. В какой-то день ему внезапно в голову пришла мысль, что он должен стать писателем, а для этого ему нужно удалиться на далекий остров в Тихом океане. С островом не получилось, судьба занесла его в Париж, где он стал документалистом, и даже получил первое признание. Здесь он увлекся фотографией, загорелся идеей амбициозной выставки, смог ее устроить, но, увы, критики посчитали экспозицию посредственной, несмотря на интригующую идею показать «волны времени». Разочарованный Грегори уничтожил почти все работы, исчез из поля зрения и лет десять о нем никто ничего не слышал.
А в 2002 в Венеции Грегори Колберт взорвал мир своей экспозицией «Ashes and Snow» ( «Пепел и снег»). Это была крупнейшая экспозиция работ одного единственного автора, которая заняла огромную площадь в 12 600 м2. Она была фантастической по идее и абсолютно ошеломляющей по исполнению. Никто так и не понял, как это можно было сделать. Его фотографии погружали в мир Маугли. «Мы с тобой одной крови – ты и я».
Экспозиция под названием «Пепел и снег» («Ashes and Snow») открылась в Венеции в «Кочующем музее» («Nomadic Museum»).Через три года аналогичная выставка в специально построенном для этой цели временном сооружении открылась в Нью-Йорке. После этого экспозиция также побывала в Санта-Монике, Токио и Мехико.
