Когда в 1986 году «Кин-дза-дза» вышел в прокат, советские зрители в массе своей пожали плечами.

С «Кин-дза-дза» у советского зрителя случился примерно тот же конфликт, что бывает у человека, который заказал шашлык, а ему принесли экзистенциальный кризис. Да ещё и заставили присесть два раза перед подачей.

Ты идёшь на вроде бы фантастику, ждёшь космос, приключения, может быть, что-то героическое — а тебе показывают ржавую бочку, пустыню, людей с колокольчиками в носу и слово «ку», которое почему-то заменяет половину человеческой речи.

Честно говоря, я тоже был в числе разочарованных. Мне было всего семь лет, фильм я очень ждал (его активно рекламировали заранее), но представлял, что это будет в духе обожаемой мною научной фантастики. Естественно, спустя годы я посмотрел «Кин-дза-дзу» совсем другим взглядом и фильм прочно вошел в число любимых, с удовольствием его пересматриваю и цитирую.

У «Кин-дза-дза» есть коварное свойство: фильм не врывается в голову с ноги, как блокбастер. Она медленно прорастает внутри. И однажды ты вдруг понимаешь, что это не странный фильм про далёкую планету, а очень точный, очень злой и очень смешной разговор о нас самих.

15 миллионов просмотров — это провал по меркам эпохи, где «Москва слезам не верит» собрала 84. Критики из журнала «Советский экран» ругали фильм за «бедность языка» и «примитивность декораций».

Никто не догадался, что режиссер Георгий Данелия и сценарист Резо Габриадзе сделали с ними примерно то же, что плюкане делают с пацаками: спрятали самое главное у всех на виду.

Галактика из пучка зелени

Начнем с загадки, которую зрители разгадывают реже всего: откуда взялось само название «Кин-дза-дза». Большинство ищет в нем что-то космическое. Реальность прозаичнее и смешнее.

Кадры из «Кин-дза-дза» прямо напрашиваются, чтобы делать из них фото мемы. Здесь и далее - оформлю статью своими мемами по кадрам из этого замечательного фильма

Данелия рассказывал эту историю сам: однажды во время съёмок Леонов сидел в гамаке внутри пепелаца. Подошёл Любшин, спросил: «Что у тебя в портфеле?» — Леонов ответил: «Зелень. Кинза». И немедленно начал тянуть: «Кин-дза-дза-дза…». Пел всю дорогу. Данелии это бессмысленное звукосочетание так понравилось, что он немедленно сделал его именем целой галактики. Так пряная трава с грузинского рынка увековечила себя в истории советского кино.

Весь язык планеты Плюк Данелия и Габриадзе собрали из реальных слов, разыграв со зрителем лингвистическую головоломку.

«Пепелац» происходит от грузинского «пепела» — «бабочка». Построено название на парадоксе - тяжеленная ржавая бочка, которая скрипит при каждом движении, носит имя самого невесомого существа на свете.

А вот «гравицаппа» получилась чисто технически: ее Данелия сложил из слов «гравитация» и чатланского «цаппа» — вполне логично для местного устройства, преодолевающего притяжение планет.

«Чатланин» и «чатл» (местные деньги) происходят от восточного ругательства «чатлах» — в армянском и грузинском сленге так называют негодяя, жулика или человека сомнительной репутации.

Данелия намеренно назвал «высшую расу» Плюка и их валюту бранным словом.

А вот за «КЦ» — спичками, главной валютой контрабандистов, — тянется самая живучая зрительская легенда. Многие убеждены, что это аббревиатура Фабрики имени Клары Цеткин: коробки с такими буквами и правда существовали в СССР.

Только Данелия в интервью эту версию отмел: «КЦ — читай наоборот. Если в жизни плюкан главными были спички КЦ, то в жизни советских граждан эту роль играл ЦК».

В слове «эцилопп» заложена глубокая диалектика - оно образовано из «полиции» задом наперёд. Не потому что режиссёр хотел обругать милицию, а потому что система власти на Плюке перевёрнута: вместо защиты — шантаж, вместо справедливости — взятки. Прочитайте любое слово наоборот — получите правду.

Особняком стоит слово «пацак». Многие считают его производным от украинского «кацап» - если читать задом наперед, то он в пацака то и превращается.

Данелия же утверждал, что это производное от грузинского «паца» (маленький).

Ну а судьба знаменитого приветствия - КУ - висела буквально на волоске до самого конца.

Когда Черненко стал генеральным секретарем, его инициалы К.У. совпали с ключевым словом фильма, и Данелия уже готовился менять «Ку» на «Ка», «Ко» или «Кы». Черненко умер раньше, чем это потребовалось. Слово осталось.

Почему «Скрипач не нужен»

Выбор профессий двух землян не случаен ни на секунду. Дядя Вова — прораб, технарь с руками: попав на Плюк, он моментально понимает, как работает техника, где достать топливо и как поставить инопланетян на место.

А Гедеван — классический архетип интеллигентного мальчика из хорошей семьи, для которого скрипка была маркером элитарного воспитания. На Плюке высокая культура не имеет никакой конвертации в чатлы.

Уэф ставит диагноз без анестезии: «Скрипач не нужен, родной. Он только лишнее топливо жрёт».

Самая злая ирония в том, что делает этот носитель «высокой культуры» на протяжении фильма. Гедеван ворует. Тырит ржавые гайки, керамические детали, ложку со стола, оправдывая всё это «я для человечества стараюсь, дядя Вова».

Футляр, который должен хранить скрипку — символ искусства, — превращается в мешок для краденого металлолома.

Роль Гедевана сыграл Леван Габриадзе, 17-летний сын сценариста фильма Резо Габриадзе (про него я еще расскажу в статье далее).

Данелия взял его не по блату: долговязый, с невинными глазами, абсолютно «не от мира сего». Это было идеальное попадание в типаж.

Когда в 1986-м фраза звучала как шутка, в 1990-е она стала реквиемом. Тысячи инженеров, учёных, музыкантов и преподавателей оказались на улице — страна превратилась в один большой Плюк, где выживали торговцы и прагматичные дяди Вовы.

Люди с консерваторским образованием описывали своё положение именно этой репликой, потому что вмиг стали не нужны.

Парадокс планеты Альфа

Сам Георгий Данелия сыграл в фильме эпизодическую роль — Абрадокса, правителя идеальной планеты Альфа.

С точки зрения культурной отсылки, Альфа — это едкая сатира на интеллигенцию и её мечты об идеальном обществе. Утонченные, вежливые, одетые в белое интеллектуалы Альфы нашли самый «гуманный» способ борьбы с неприятными им людьми (плюканами) — они просто превращают их в кактусы.

Почему именно в кактусы? Как шутил Данелия:

«Потому что кактусы молчат и их не нужно часто поливать».

Это великолепная шпилька в адрес утопистов, для которых идеальное общество — это общество бессловесных растений.

Марионетки в пустыне

За культурный код фильма отвечал Резо Габриадзе, и его роль трудно переоценить.

В СССР Резо Габриадзе знали прежде всего как сценариста «Мимино» и «Не горюй». Но Габриадзе — еще и создатель легендарного Тбилисского театра марионеток, гениальный скульптор и художник, человек, у которого кусок ржавой проволоки может сыграть короля — если на него правильно посмотреть.

Именно кукольный театр объясняет многое в эстетике фильма. Ритуальные приседания с похлопыванием по щекам, деревянные позы эцилоппов, весь этот скрипучий механический мир — это пластика марионеток, перенесенная на живых людей.

Язык из одного слова «ку», где смысл передается не словами, а интонацией и жестом, — тоже прием кукольного театра, где текст вторичен, а движение первично.

Художник-постановщик Теодор Тэжик, создатель пепелаца, взял «цак» — колокольчик в носу у пацаков — не из головы.

За образом стоит реальная этнографическая практика: кольцо в носу испокон веков использовали для усмирения скота, а в ряде древних культур это было, как клеймо рабов.

Гениальность находки — сделать это клеймо звучащим. Пацак не просто находится в подчинении; каждым движением головы он сам оповещает окружающих о своем статусе (как коза с колокольчиком). Постоянный унизительный звон работает лучше любого надзирателя.

Скрытая реклама «Динамо» (Тбилиси)

Гедеван (Скрипач) носит с собой спортивную сумку, на которой видна надпись «Динамо Тбилиси». Это не случайность.

Данелия и сценарист Габриадзе были страстными болельщиками этого футбольного клуба. За несколько лет до съемок, в 1981 году, «Динамо» (Тбилиси) выиграло Кубок обладателей кубков УЕФА, и эта сумка была своеобразным знаком уважения и гордости авторов за любимую команду.

Пепелац уехал во Владивосток

Производство фильма превратилось в отдельную комедию абсурда — местами не менее сюрреалистичную, чем сам сценарий.

Главный корабль делали на авиационном заводе. Взяли фюзеляж самолета Ту-104, обрезали, залили пенополиуретаном, состарили ржавчиной и отправили поездом в туркменскую пустыню. Груз пропал. Съемочная группа сидела в Каракумах без главного реквизита и ждала. Следствие тянулось месяц. Выяснилось: из-за ошибки в накладной пепелац уехал во Владивосток. Его срочно перегнали обратно.

Снимали при температуре +60°C на солнце. Песок раскалялся так, что прожигал подошвы. Пленка в камерах плавилась. Весь съемочный день укладывался в полтора часа: подъем в пять утра, работа с шести до половины восьмого, потом тени исчезали, пекло становилось невыносимым, и группа уходила в гостиницу до следующего рассвета.

В таких условиях потеря сценария стала закономерным финалом. Детально проработанный текст пропал вместе с сумкой. Данелия и Габриадзе восстанавливали диалоги по памяти прямо на съемочной площадке, сидя на горячем песке.

Это объясняет, почему в фильме так много блестящей свободы — актеры просто придумывали реплики на ходу, когда режиссер не мог вспомнить оригинал.

Жара превращала актеров в лучшую версию их персонажей. Леонов страдал по-настоящему и постоянно бурчал. Оператор Павел Лебешев по указанию Данелии снимал его тайно — когда тот не видел камеры.

Знаменитое кряхтение, почесывание и раздражение Уэфа — не актерская игра. Это документальные кадры человека, которому очень плохо от жары. Яковлев, театральный аристократ вахтанговской школы, произносил текст с максимальным сценическим пафосом — и этот контраст между благородной интонацией и абсурдом ситуации Данелия утвердил немедленно.

Знаменитая сцена «Пацак пацака не обманет. Это некрасиво, родной» — чистая импровизация актёра, рождённая из жары и раздражения.

Отдельного упоминания заслуживает история Леонида Ярмольника, которого вырезали из фильма.

Для его персонажа — космического торговца контрабандной пылью — в пустыне выстроили сложную декорацию. Накануне приезда актера она сгорела. Ярмольник улетел обратно в Москву. Декорацию отстроили заново. Актер прилетел снова.

Ночью в декорацию въехал пьяный водитель на ЗИЛе и разнес ее в щепки. Данелия решил, что это знак, и вычеркнул персонажа из сценария. Сам Ярмольник рассказывал об этом смеясь:

«Я установил абсолютный мировой рекорд: дважды летел на съемки, страдал от жары, и в фильме от меня нет ни единого кадра. Инопланетяне просто выплюнули меня с Плюка».

Кстати, кроме главного пепелаца в фильме был еще пепелац эцилоппов.

Пепелац эцилоппов имеет идеальную яйцевидную форму. Это была специально созданная с нуля декорация.

В отличие от главного пепелаца, внутри которого снимали целые сцены, этот аппарат был, по сути, пустотелой «скорлупой» (каркас, обшитый стеклопластиком, фанерой и папье-маше). Он был нужен только для того, чтобы эцилоппы могли эффектно из него выйти или зайти обратно. Внутренних интерьеров у этого яйца не строили.

Чтобы изобразить космос за «окном» пепелаца, рабочий просто крутил перед объективом кусок картона с прорезями, сквозь которые светил прожектор. Механизм, который герои крутят внутри корабля, — детская карусель со двора «Мосфильма».

Для сцен полета пепелацев в небе использовались уменьшенные макеты (размером с небольшую дыню). Их снимали методом комбинированной съемки в павильонах «Мосфильма», подвешивая на лесках, а потом накладывали на фон пустыни.

Музыкальный юмор и одесский фольклор

Когда Скрипач и Дядя Вова пытаются заработать на Плюке, они поют песню «Мама, мама, что мы будем делать, когда настанут зимние холода?».

Зрители часто воспринимают это как случайный набор слов, но это реальная старая одесская уличная песня, которую в начале XX века исполняли бродячие музыканты (иногда её пел Леонид Утёсов).

Шутка Данелии заключается в том, что самый маргинальный, «низовой» фольклор Земли на высокотехнологичной планете Плюк внезапно признается вершиной искусства, за которую готовы платить.

Мусорный шик и военные склады

Художники по костюмам работали по принципу, который в современном искусстве называют readymade: берешь бытовой предмет и называешь его искусством. Только в случае «Кин-дза-дза» этот прием довели до абсолюта. И получилось идеально, так что можно смело записывать во все учебники по искусству!

Костюм Уэфа Данелия собирал буквально с миру по нитке.

Майку с тесёмками, вывернутую ворсом наружу байковую фуфайку от водолазного костюма и брезентовые матросские штаны скрепил кусок ткани, найденный на аэродромной свалке.

Венчал всё это великолепие гульфик от лётного костюма, надетый на голову. Именно в этом сооружении Леонов и варился под +60°C — байковая подкладка фуфайки держала жару как термос.

Сетка, в которой ходит Би, — система охлаждения из костюма военного пилота.

Комбинезоны эцилоппов — высотные компенсирующие костюмы ВВС, вывернутые наизнанку и перекрашенные; Данелия достал их с военных складов.

Скрытая ирония в том, что «высокоразвитая» цивилизация Плюка буквально носит на себе списанное советское военное обмундирование. Обувь для Леонова и Яковлева художники сделали так: взяли старые ботинки, залили строительной пеной, подождали пока застынет, покрасили в коричневый. Пузырчатые, уродливые, абсолютно инопланетные.

Оператор Лебешев превратил все производственные катастрофы в художественное достоинство. Декорации, которые не доставили, жара, выжженный песок — в кадре это выглядит как аутентичный упадок цивилизации, потому что и был им.

Что же касается штанов — система цветовой дифференциации кажется чистым абсурдом, но в этом и суть.

Это когда социальный лифт есть, но он едет только вниз.

Власть держится не на реальных заслугах, а на видимых символах, которые она сама назначила. Данелия метил в советскую номенклатуру с её орденами и спецпайками.

Но ведь дело не в советской элите, потому что эта особенность общечеловеческая. Сатира оказалась настолько универсальной, что малиновые штаны идеально описывают и современный капитализм с его брендовыми вещами.

Режиссёр не пророчествовал; он просто попал в человеческую природу точнее, чем рассчитывал.

Как «Ку» завоевало Рунет

Культовый статус пришел к фильму не сразу. В 1986-м критики поставили диагноз «затянуто». Настоящий взрыв произошел десять лет спустя.

В середине 1990-х первые русскоязычные пользователи Фидонета — сети, предшествовавшей массовому интернету, — сделали «ку» официальным приветствием.

Вместо «здравствуйте» в эхоконференциях писали «Ку». Это был пароль своих. Когда Россия рухнула в дикий рынок с его коррупцией, рэкетом и классовым расслоением, люди внезапно обнаружили: Данелия снял не фантастику. Он снял документальное кино о том, в чем они теперь живут.

«Цветовая дифференциация штанов» стала устойчивым клише в газетных статьях о социальном неравенстве. «Эцилопп» — любимым словом прессы, критикующей элиты 90-х. «Скрипач не нужен» — универсальным ответом на любой вопрос о судьбе интеллигенции.

Наверное, в этом и есть магия «Кин-дза-дза»: сначала она кажется странной шуткой про ржавую бочку и людей в нелепых штанах, а потом проходит время — и вдруг понимаешь, что это был не анекдот про далёкий Плюк, а очень точный разговор о нас. О том, как легко человек привыкает к абсурду, если все вокруг делают вид, что так и надо. Ку.

Источник