Где-то в начале 80-х приобрёл я участок на Мшинской. До меня на этом участке все деревья уже спилили, остались одни громадные, с меня ростом и чуть ли не в метр толщиной пни. Каждый пень, как избушка у Бабы Яги, стоит на мощных, плавно расходящихся в стороны корнях. Ходить по участку просто невозможно, не то что что-нибудь сеять. Надо корчевать. И вот приехал я в садоводство 7 ноября, а в садоводстве - никого - праздник же. Тишина тягостная. Ни стука топоров, ни визга пил. Да ещё мгла на небе, дождик моросит, холодно. А я один-одинёшенек. Тоска смертная. Взял я топор, натянул на себя старый, но всё ещё непромокаемый плащ-болонью и пошёл рубить пень. Пень громадный, еловый, ноги у него толстенные, от ствола плавно расходятся в стороны, гладкие, блестят под дождём как лакированные. Встать прямо и свободно просто негде. Я пристроился кое-как бочком, размахнулся, ударил, и тотчас мой острый как бритва топор скользнул по изгибу и вонзился мне прямо в ногу. Я сразу сорвал с себя сапог, гляжу - прямо на тыле голеностопного сустава - линейная рана длиной 3 см и небольшая струйка крови. Первый палец - висит. Разгибательное движение невозможно. Ясно: повреждено сухожилие. А кругом - месиво из грязи, дождь, холод, одиночество на десяток километров в радиусе, тоска. Вот так - одна нога босая, другая в сапоге - пошлёпал я по грязи в свою халупку, которую к тому времени построил, и достал заветную банку со спиртом. А в спирте том хранились хирургические иглы и нитки, скальпель, зажим, ампулы с новокаином и шприц. Обработал я свою рану перекисью водорода и спиртом, обезболил и зашил её. Потом натянул на ногу сапог и пошёл пень добивать. Зажило прекрасно, и палец работает нормально до сих пор.
Ну и страшенную историю рассказал Александр Калинин: топором по собственной ноге с размаху да ещё будучи один где-то на отшибе от людей в холодное время года! Бррр... Я у себя на участке все пни приспособила: из двух недалеко стоящих друг от друга - скамейку соорудила с помощью широкой доски; ещё из одного, покрыв столешницей, столик сделала; из самого толстого пня, подпилив сбоку наполовину, стульчик чтобы посидеть; ещё на один пень поставила фигуру гнома; а низкий пень недалеко от бани использовали как упор и подставку при рубке и пилке дров. А те, которые никчёмными оказались, сожгли.