Вообще-то, в муках должен был родиться пост про внутреннюю эмиграцию. Про то, как нас ебут, а мы крепчаем, – как хочется каждый вечер встать с раннего утра и уехать в солнечный Магадан или пасмурный город Т. Хочется – но не выходит, потому что школка, аспрнтрка, родственники, знакомые, якоря парохода «Доктор Живаго» и трава, которая через меня прорастает – настоящий бамбук!
Потом должно было идти еще немного соплей и слюней, и, наконец, дальше просто не мог не воспоследовать красивый поэтический вывод – раз уж не удается в Магадан, то скроемся в закоулках тела, захлопнем створки глаз, рот на замок, руки заколотить крестом на груди – и внутрь, внутрь, внутрь! А поэтическим вывод обещался стать, поелику внутри поначалу чУдно, потом славно, потом хорошо, нормально, забавно – и наконец с отвращением: «И Берлин, и Париж, и постылая Ницца» «головокружительно мне надоели». Конечно, заменить Ниццу на желудок, а Париж на, допустим, селезенку, в которой уже стульев не хватает. Еще неплохо было бы вставить цитату из «Автостопом по Галактике»:
– Нет ли фильмов, которых я не видел уже тридцать тысяч раз?
– Нет.
– Гм.
– Разве что "Психоз в космосе". Вы видели этот фильм всего лишь тридцать три тысячи пятьсот семнадцать раз.
– Разбудишь ко второй серии.
Компьютер пискнул.
– Приятных сновидений, - сказал он.
Звездолет несся сквозь ночь.

Вот, и на этом мрачное самозабвенное смакование должно бы было вполне художественно закончиться. Однако не закончилось, потому что в голову пришла мысль (Мысль, это Цехерит, Цехерит, это мысль…) – а ведь брехня, сударь мой, и ни фига никакой внутренней эмиграцией тут и не пахнет, ни разу, просто тебя ничего не колышет – булыжник с глухим стуком отскакивает от поверхности воды, безупречная гладь, конечно, и не шелохнется. Тут возник вполне закономерный вопрос: а как же так? Где же громоотвод или, если угодно, система ПВО, которая сохраняет меня таким замечательно спокойным, что навстречу любому двухголовому чудищу я иду, вооруженный лишь ухмылкой да зелеными дырчатыми глазами. Система ПВО, громоотвод сердца моего, ты где? Вот даже доктор Фрейд удивленно пожимает плечами у себя в гипоталамусе. Он тоже не знает, куда сублимирует Цехерит. Мы с ним в растерянности. Не в игрушку же, а? – ведь не жжет. Конечно, некромант, все такое – но ведь этого откровенно мало! Длинных разговоров по ночам за жизнь не веду, Шрайком над дрожащими смертными не высюсь, жж и тот забросил – где же утечка, где? Вспоминаются «Сами боги», там вот такой замечательный процесс – мы энергию получаем, а назад ее не отдаем, и всем круто – должен был кончиться большим не всхлипом, а совсем даже взрывом. Пять-четыре-три? Тик-так? – Не слышу, прием! В общем, дети мои, я в недоумении.