Пробил час читать Гомера. Не просто одна из непрочитанных великих книг, но первая великая книга. Штудируя «Историю философии» Б. Рассела, я параллельно прослушал вышедшую в этом году аудиокнигу Прехта на немецком на ту же тему. Заставил стол всем, что у меня было по Древней Греции и, конечно, не мог пройти мимо Гомера, который у меня на книжной полке по случайному стечению обстоятельств соседствует с Лениным.
Когда-то, короткое время после приобретения позолоченного томика на жёлтой, но не туалетной, как это было нередко в начале нулевых, бумаге, я уже брался за перевод Гнедича, но, беспробудно уснув на перечислении кораблей, закрыл до лучших времён. И вот они настали.
И вот я вновь решил взяться за «Илиаду». Мой обычный фокус с чтением в оригинале тут не прокатит. В древнегреческом я не в зуб коленом. Так что пришлось вооружиться переводами. То издание Гнедича не из каких-то особых соображений, а потому что этот перевод у меня под рукой я читаю не торопясь. По песне в день. А затем, в дороге или вечером хлопоча на кухне, слушаю немецкую полуаудиокнигу-полурадиоспектакль, основанный на новом (2005-2008 гг.) переводе Рауля Шротта в прочтении Манфреда Цапатки. Особо интересные и спорные места сверяю по французскому переводу Бареста, который вышел на десятилетие позже гнедичевского (1843).

Ругать перевод Гнедича давно стало общим местом, но знакомых с докарамзинским языком он отпугнуть не может. Есть в нём некая громоздкость старого серванта с резными завитками и цельными створками, грация разогнавшегося до 25 км/ч бульдозера, пытающегося наворачивать слалом. При всём при этом многие фразы удивительно красивы, врезаются в память, а другие, напротив, темны, путаны, элементарно неудобоваримы. И всё же мне нравится тяжёлая поступь текста Гнедича. Его действительная старина, искусственно помноженная самим переводчиком на необнаруживаемую глубину, сродни древности самого гомеровского эпоса.

Перевод Шротта выполнен ритмической прозой и на возвышенном, но современном немецком. Слушать его одно удовольствие. На лету ловятся совпадающие несмотря на разницу эпох и языков строки, улавливается сглаженное или, напротив, чересчур выспреннее у Гнедича. Особо интересны просторечия и даже ругательства, которых у того не встретишь. Весь Hörspiel срежиссирован изумительно, чтец поистине приближает Гомера к современному слушателю, не глумясь при этом над эпосом ни чуточки. Напротив, классной задумкой, например, оказалось зачитывать некоторые стихи в оригинале. Звуки нездешнего мира!

В перевод Бареста я заглядываю не только из любопытства, но и ради подробнейших комментариев. Действительно, тёмных мест в «Илиаде» предостаточно и иногда лишь сравнив несколько переводов и прочитав комментарий, понимаешь что к чему.
[180x350]
Итак, нагоняя время (я уже на пятой песне), примемся делиться своими размышлениями о лектюре этой глыбины, чьей глубины не разведал кажется ещё никто. В силу своей смертности, само собой...