Снова чувствую себя неважнецки. Концентрация плавает, радость тоже. Забывчивость, а надо готовить защиту, которая через 6 недель - пробная через три! А главное не понимаю зачем прыгать и через этот барьер, если последние пять-семь не привели меня к заветной работе. Бестолковое и дурацкое положение, которое затянулось. Никогда еще я так долго не болтался без перспективы, гоняясь за миражами типа экскурсий.
Бунт наёмников против своих хозяев - пожалуй, тема за прошедшие сто шестьдесят лет не утратила своей актуальности. Все читающие по русски мы понимает почему. Даром, что события, описываемые Флобером относятся к седой древности — истории аж Карфагена до его разрушения римлянами, в ту пору, когда это еще была могущественная держава. Я очень люблю "Мадам Бовари", еще больше "Воспитание чувств", но браться за "Саламбо" было как-то боязно — не хотелось потонуть в экзотике ради экзотики, как продукте возросшего тогда на волне колониализма интереса европейцев к востоку. Однако, мои опасения были напрасны — роман, конечно, чрезвычайно живописный, невероятно красочный — с запахами-ароматами, цветами, текстурами — его материальность почти что тяжеловесна. И вся она создана воображением автора! Да, "Саламбо" — писательский подвиг! Флобер прошестрил невыразимое количество источников, но силою его гения он переплавил разношерстные источники, порой не связанные даже напрямую с Карфагеном, в нечто собственное, магическое, пленительно верное... Верное не только предметам, но и природе, а главное людям! "Саламбо" — это такая love story, которой всякое нетфликсовское непотребство в подметки не годится. А всё потому, что Мато и Саламбо мало чем похожи ни на современников Флобера, ни на наших современников и современниц. Весь роман, как говорил Паниковский из раньшего времени - полного веры в чудеса, богов, талисманы и проклятия. И то, что можно принесением в жертву детей проклятие снять, а бога задобрить.
Жестокий, напоминающий "Илиаду" по невозмутимой кровожадности роман — казни, голод, мясорубка войны, болезни — всё рассмотрено в нём строгим и невозмутимым взглядом исследователя. Я понимаю тех, кто, как Дмитрий Быков, недоумевает зачем Флобер вплёл историю Саламбо в огромный массив, рассказывающий войну. Ответ прост: бедный Мато продрался через все преграды, переступил через все трупы — свои и чужие, и всё это лишь для того, чтобы умереть в ногах у своей роковой возлюбленной да еще и в день её свадьбы и не с кем-нибудь, а со злейшим врагом самого же Мато. Весь роман в великой и ужасной почти до вампуки сцена с вырезанным сердцем Мато, которое прекращает биться, когда солнце наконец садится в море...
Конечно, "Саламбо" роман не только любовный, но и военный. Коллекция стратагем, хроника кокетливости ратной фортуны, слепого фанатизма, племенной ненависти и влияния морали на исход казалось бы решенных сражений. Война, в которой симпатии читателя, кажется, остаются на стороне слонов и верблюдов. Карфагеняне вроде бы должны вызывать симпатии, по крайней мере, когда они защищают свой осажденный город, оставленный наемнической хитростью без воды. Однако, их надменность, планомерная жестокость и коварство, их внутренняя отвратительная олигархия скорее напомнили совсем другую страну, которую всуе поминать не будем. Но и сборная солянка наёмников что угодно, но не воинство света. Есть на их стороне, поначалу во всяком случае, некая формальная правота — им действительно не заплатили, попытались избавиться, вытурить с глаз долой, а когда те вернулись просить своего попытались обдурить. Тем не менее и они жестоки, коварны, пускай эти качества у них смягчены большей анархией, царящей в их рядах. Всех там с бору по сосенке из тогдашнего древнего мира — от иберийцев и галлов до греков и нубийцев. Наёмники имели огромное численное преимущество, но войну проиграли. Кажется, если верить Флоберу, то из-за таланта одного человека — Гамилькара. Хотя нет, вру. Если бы верховный жрец не послал Саламбо переспать с Мато за священный заимф - вуаль богини Танит, который ливиец дерзко выкрал из Карфагена ранее и если бы не героизм Саламбо с её поездкой в логово наёмников, то никакая железная воля Гамилькара Карфаген бы не спасла.
Но самая мощная сцена романа не та, в которой Мато обладает Саламбо. И не та, в которой растерзанный толпой Мато умирает у ног безумно любимой им женщины. Это совершенно чумовая сцена, в которой Гамилькар, чуть не обезумевший от перспективы отдать по решению Совета на жертвоприношение своего сына Ганнибала, решает сдать за него мальчишку-раба, несмотря на слезные причитания его отца. Мне кажется, что Флобер обратился к сюжету из такой глубокой древности именно по той причине, что она чрезвычайно богата такими невообразимые ныне сюжетами и сценами. А вот в безвременье Второй империи подобного было не сыскать...
Кто-то увидит в "Саламбо" лишь проткнутые стрелами глазницы и горящих на горизонте
Недавно вышло переиздание Rubber Soul , с ещё более прозрачными и кристально-чистыми перемикшированными записями, над которыми колдовал сын продюссера битлов Джорджа Мартина. Мне новые миксы нравятся, но особое внимание, конечно, и моё привлекла сущая безделица - демка Джона, которая никогда ранее даже на бутлегах не публиковась - песня, точнее даже какой-то остов или заготовка песни Little Girl. По сути шутка гения - потом спустя год гармонию песни - последовательность аккордов - Леннон использует в знаменитой I'm only sleeping. И вот вроде все уже высказались, что, мол, песня глупая, правильно, что её не издавали. Сам Джон бы доброго слова про неё не сказал бы. а всё равно звенит она уже три дня у меня в голове. Засела и не вылезает. И да, хоть такая и сякая, а это неизвестная песня битлов - той самой продуктивной, магической эпохи, когда создавались альбомы-исполины, переворачивающие всю популярную музыку вверх дном. И даже на забракованных ошметках с того пира великанов теперь можно музыкально кормиться несколько дней.
Два года назад был на концерте "Лимонных веточек" в Берлине, а на сей раз решил для разнообразия поехать в Прагу.
Конечно, это был по-прежнему крутой концерт, с драйвом, с музыкальным мастерством, но было ощущение что ребята сильно выгорели от постоянных туров в последние месяцы. Некоторые песни были даже незаметно укорочены, а сам концерт был короче минут на двадцать. И еще, не было новых, неизданных песен - два года назад была "Joy".
Еще звук в маленьком и не особо уютном клубе Bike Jesus оказался на редкость паршивый. Даже в московском Р-Клубе - кто помнит, то поймет! - не был таким хреновым.
Несмотря на всё это, "Твигсы" остаются моей любимой современной группой. Очень приятно пообщались с Брайеном после концерта. Сказал, что новый альбом выйдет возможно через год - материал для него готов, но из-за постоянных туров невозможно его толком записать.
Самое мощное было возвращаться заполночь на фликсбасе и проходить немецкий погранконтроль в полусонном состоянии протягивая паспорт...
Провели отличные выходные в Гамбурге с 
Комарик_в_квадрате и всей гурьбой. Конечно, хорошо бы провести в Гамбурге сразу неделю, но такой роскоши я себе пока позволить не могу. Главное, что мы с умом и пользой воспользовались этими полутора днями. Даже на кораблике успели покатататься по гамбургскому порту. Про Гамбург, несмотря на периодические короткие наезды, у меня не успело сложиться мнения, как о других городах. Я даже не знаю хотел бы я там жить или нет.
Довершили начатое в позапрошлом году, посетив кладбище лагеря Эрбке. А через неделю меня ждет доклад в Мосбурге, где был самый большой шталаг. Сохранилось ли там что либо? Не знаю... Возможно, это будет моё прошание с профессиональным интересом к теме военнопленных и лагерей. Публикация о побеге Жиро - бумажная и онлайн - на мази, а защита в ноябре уже как бы выпочковалась в отдельный проект. Последняя надежда, что мне в Мосбурге что-то предложат, и я уйду дальше копать, но надежды на это честно говоря не много.
Пописываю кандидатурки по поиску работы. Из Эбско пока ни ответа ни привета. Думаю, что там слились, очень уж долго. Но я не унываю. Мне и особо не хотелось дважды в неделю мотаться из Берлина и обратно. Я радовался, что меня вообще пригласили на собеседование. Это уже был успех.
Сон всё ещё очень хрупок. Вчера чуть дольше потренировался - как результат уснул в пол первого. Я знаю, что многие так и живут, но я не могу. Мне жизненно необходимо высыпать мои 8 часов, иначе всё идёт наперекосяк. Нет вечерами сонливости, несмотря на то, что за день я успеваю так ментально устать, что мне становится тяжко говорить и соображать. Я будто слышу себя со стороны...
А сегодня вообще буду полночи гулять - концертище The Lemon Twigs в Праге! Долгожданный после совершенно чумового выступления братьев в Берлине в сентябре 2024!
Проголосовал через ДЭГ на выборах в Думу. Действие чисто психотерапевтическое. Интересна статистика по районам Москвы. В некоторых у Едра 18 процентов, а в некоторых, даже соседних до 80!! Разбросы огромны, статистически как минимум требующие социологического объяснения. Типа тут живут белые воротнички, а тут - синие. Но когда в Свиблово и Отрадном разница 20 процентов, то это уже ясно, что какая-то собака порылась. Даже в такой оптике у яблочницы в медведковсом округе больше 10 процентов! А если бы была состязательная кампания с равным доступом в СМИ и без админ ресурса? Мечтать не вредно. Но в целом очевидно, что никакого монолита и "единым порывом" нет. Чересполосица и раздрай.
Начинаю готовить защиту диссертации. Во всех трех отзывах где-то 15 придирок - и всего три где-то требующих серьезного ответа. В целом, я рад, что несмотря на дичайшие условия, в которых работа писалась, о ней написано столько добрых слов. А критика, конечно, иногда ранит и кажется незаслуженной, но с другой стороны, и на солнце бывают пятна.
Прололжаю Саламбо и восхищаюсь этим ожерельем красок, света и форм. Будто снится волшебный сон из страдавних времен, где всё иначе, всё на свой лад, всё чуднО и озадачивает. Совершенно не похоже ни на Воспитание чувств, на Бовари, ни на заброшенных мной когда-то Бювара и Пекюше.
Славомира Мрожека, которого я параллельно читаю, тоже не могу не отметить. Восхитительная пьеса Эмигранты. Как же все повторяется.
После аварии плечо почти перестало болеть, швы завтра снимут. Насчет работы пока никаких новостей, но после интервью я даже перестал особо искать новое. Наверное это ошибка. Пока подпись под договором не стоит надо искать дальше.
Последние недеди выдались чрезвычайно насыщенными. После страшного августовского провала, я взял себя в руки, восстановил максимально самочувствие, поправил поломанное и снова начал работать над глобальными задачами. И вот первые плоды - на завтра пригласили на интервью по работе! Кроме того заработал немного снявшись в качестве экскперта во французском документальном фильме. Снимали почти 8 часов - говорить так долго по-французски, на камеру, без пауз было сродни спринтерскому забегу, а я привык к марафонским дистанциям докладов. Сто потов сошло с меня, но я как-то справился. Теперь увидим весной что получилось.
Начал читать "Саламбо" Флобера и пока мне очень нравится, прежде всего какой-то особый, шероховатый язык, неожиданные метафоры, пестрота атмосферы знакомых мне по поезде в Карфаген мест.
И еще меня сбила машина, пока я ехал на велосипеде от остановки домой. Разбил голову и поранил плечо, но мне здорово повезло, что я упал на капот и скорость была небольшая. Пребывание на станции скорой помощи напомнило мне еще раз как важно радоваться маленьким вещам в жизни. Например, проснуться утром живым, выспавшимся, с планами на день...
Защиту поставили на 26 ноября и все отзывы пришли. Все три на магна кум лауде.
Всё лето читал "Палладу" Гончарова - не шутка ли, 800 с лишним страниц! И даже не могу сказать, что прямо все время плохо шло. Середина ближе к концу определено чересчур затянуто. Где он описывает поездки к японцам и нудные и долгие переговоры. Кажется здесь граница между интересными заметками и скучным отчетом почти размываются. Вообще вещь местами изумительная, поражающая внимательностью автора к мелочам и умением ухватить общее в нескольких словах. В глазах Гончарова мы видим посещенные им в составе экспедиции места будто бы почти взглядом нашего современника, но именно тут кроется подвох. Внимательность и словесная подкованность не заменяются широты взгляда на мир и большого сердца. По сути Гончаров это кочующий бонвиван, ждущий, что ему повсюду обеспечат сытый ужин и хорошие сигары, чье проникновение по миру он приравнивает к прогрессу человечества. Отсюда его бешеная приверженность колониализму. Порой он открытый расист. До Леви-Строса тут еще как до Китая буквой Зю. Конечно, можно на это возразить, что вот мол человек своего времени, такие были нравы и воззрения. Сказать так было бы лишь отчасти верным. Ведь были и задолго до Гончарова и просветители. Был и младший современник Толстой с его Хаджи-Муратом.
В общем художественно есть замечательные страницы, но философия произведения, как бы это сказать, в высшей степени реакционная, ветхая. Ждем, когда господа в пробковых шлемах всё захватят, завоюют, покорят, чтобы везде установить вкусный обед и сигары по расписанию.
Здоровье потихоньку восстанавливается - из жуткого перетрена выбираюсь. Стало существенно больше сил и что главное сон заметно лучше. Сейчас бы не поломать какой-то очередной жестью. Сейчас всё очень хрупко.
Тут Яблоко сняли с выборов. Иногда кошка играет с мышом перед тем как прикончить. А иногда тяп! - и готово. Разводят на этом какую-то философию, борьбу башен Кремля, силовики против сислибов. Считаю, что все это ерунда. Яблоко подняло волну, вместо того, чтобы до упора мимикрировать под пейзаж, а за пару дней до выборов, когда снять уже технически невозможно, начать кричать лозунги, вот их и убрали с пляжа. Жаль людей, которые по этому мелочному поводу засветились, и которые теперь взяты на карандаш.
В какой-то момент равновесие спорта и психо-эмоциональных нагрузок нарушилось. Теперь не знаю как из под этой бетонной плиты выползать. Неделю назад прямо совсем тяжко было, к концу недели отполз и стабилизировался, но сон висит как говорят немцы, на шелковой ниточке.
Наконец пришла рецензия моей научницы на работу! Еще не открывал, нет моральных сил сейчас подробно читать. Сейчас надо сам факт переварить. В сопроводительном мейле много комплиментов и добрых слов. Хотя я сейчас бы охотно променял все эти слова на полставки в каком-нибудь убогом уездном архиве... Ну, ладно, не буду ворчать. Это первая действительно хорошая новость с марта, когда меня хвалили за Жиро. Путь к защите диссертации открыт. Пошел отсчет месяца...
Жаль бабушка не дожила. Она бы порадовалась за меня. Последнее время она уже перестала понимать почему у меня всё так долго и чем же вообще я таким занимаюсь. Перестал и я...
Выходные в Берлине на филин др. К сожалению, не попали на экскурсию по Темпельхофу, но зато посетили с экскурсией олимпийский стадион. В архитектуре растворена политика. Вроде очевидная вещь, а приходишь к пониманию её медленно.
Прямо за пару часов до теракта гуляли по улицам рядом с Тиргартеном. Интересно, что есть люди, которых триггерует прайд настолько, что они готовы давить его участников грузовиком. Пока это так, меня подмывает самому выйти с этим флагом, зная, что у ретроградов и нациков всех национальностей от него вылетают пробки.
Поначалу Берлин я очень не любил. Теперь же я научился ценить его классные уголки. Метафизический сквозняк, радиация истории в центре все равно чудовищна.
Беда упала нам прямо в протянутые руки.
Мой прощальный утренник в детском саду был в самом начале мая 1994 года. Сохранилась запись, на которой я вместе с одногруппниками читаю стихи, пою, танцую, иногда дурачусь, куда без этого. Мощное весеннее солнце бьет через окна небольшого актового зала типового садика, а поскольку любительские видеокамеры тогда сильно уступали по качеству съемки даже самым дешевым сегодняшним смартфонам контраст белых солнечных прогалин и темных силуэтов на полу на записи утренника ослепителен. К моменту утренника страшный геноцид в Руанде был в самом разгаре. Никто никогда не узнает сколько точно представителей народности Тутси погибло с 6-го апреля, дня - когда я праздновал свой седьмой день рождения - до середины июля, когда убийства наконец окончательно прекратились. Пока в одном уголке планеты пели про торжество просвещения, разумное, доброе и вечное, в другом рубили в капусту младенцев, женщин и стариков. Несмотря на все заклинания, которые слышал мир после Холокоста, скупые слезы над вышедшим тогда же "Списком Шиндлера", заверения в том, что с падением Берлинской стены наступило либерально-демократическое благоденствие и "конец истории", человечество не только умыло руки и допустило повторение геноцида причем в самой примитивной и тупой форме, но и сделало всё, чтобы как можно скорее забыть произошедшее, списав всё на африканскую дикость. Кому какое дело что там творится в медвежьем углу планеты! Только те, кто непосредственно соприкоснулся с руандским геноцидом даже в статусе свидетелей уже не могли его забыть. Вот и Жан Атцфельд, журналист-международник, спустя несколько лет после событий вернулся в Руанду и поговорил с выжившими в тех жутких событиях. По следам тех разговоров и написал он книгу "В наготе жизни" - каждая встреча в отдельной главе. Самое примечательное это не то что именно о пережитом в те страшные дни Атцфельду рассказали, а то как люди прошедшие через ад пересобрали себя заново - это раз - и нашли силы и слова облечь пережитое в слова - это два. А ведь это вовсе не легко! Вспомним напоминание философа Витгенштейна о том, что есть вещи, о которых можно говорить лишь молчанием и, конечно, предупреждение Клода Ланцманна, что в проговаривании всегда есть рационализация - язык упорядочивает пережитое, а в понимании всегда есть прощение. Поэтому режиссер документального фильма "Шоа" говорил об "отвратительном понимании". Рассказывать, как твою семью - мать, отца, детей - вчерашние соседи и одноклассники вооруженные мачете в одночасье порубили на куски, а сам ты прятался в болоте в надежде ночь простоять и день продержаться настолько тяжело, что в монологах жертв буквально ощущается невероятное усилие воли, чтобы преодолеть чудовищную гравитацию молчания.
Тучи сгущаются. В универе полный швах. Защита видимо переезжает на октябрь (!!!). Никаких зацепок нет. На факультете нет денег. Все стонут и более сытые коты садятся на диету. Будто всё выталкивает на вольные хлеба, но и там масса сложностей, например, с рекламой на Гугле, без которой вообще никто мои сайты не видит. Думаю, думаю, но никак ничего не выдумывается толкового. Кажется удача, улыбнувшаяся было мне в самый пиздецовый момент в жизни, иссякла, будто вытекши из прохудившейся бочки.
До поездки хоть и было всё хреновенько, но я держался, был продуктивным, готовил контрудары. После очередных похорон, тяжкой поездки я вернулся к своим баранам, но они стали жирнее и тяжелее. То есть ситуация и без того была не ахти, так теперь я еще возвращаюсь к тушению пожара совсем измотанный и уставший, с потухшим взглядом. Так тяжко не было, пожалуй, с переезда в начале 2019.
Потом тоже были фиговые моменты, но они не длились дольше пары месяцев и как-то разрешались либо благодаря очередному титаническому усилию, либо постороннему вмешательству. Сейчас от турбулентности постепенно вылетают болты, рушатся полки и ломаются критические системы. Грузовик, если хотите, несется в темноте по ухабам и где-то там впереди дерево.
Венская опера - она для меня всегда событие! По пальцам можно пересчитать разы, когда мне доводилось в неё попасть - в январе 2010 Любовный напиток и Манон, в феврале 2016 Девушка с Запада - и каждый раз это было музыкальное пиршество, масса впечатлений, услада слуху, когда внутренний критикан пристыжено молчит, а голова не успевает свыкнуться с мыслью, что высокие стандарты оперного искусства не только не вымысел далеких от жизни фантазеров, но руководство к действию и программа дежурной работы театра!
Пуччиниевский Триптих был последней, не считая пробы пера Эдгара, оперой композитора, которую я не видел и не слышал вживую. А тут сразу двойная возможность - сперва в апреле в Берлине в слегка урезанном варианте без Плаща, и вот теперь в Вене, уже в полной обойме. Мне в этом смысле повезло - и в Берлине, и в Вене музыкальный уровень был очень и очень достойный! Конечно, Триптих, чего греха таить, не Тоска и не Богема. В ней меньше таланта Пуччини-мелодиста, точнее мелодии короче, обрывистее, но вот Пуччини-драматург тут выступает с неменьшей силой! Взять хотя бы совершенно веристский Плащ, который в Берлине некстати вырезали - сколько чувств, страстей, стремления к невозможному вложено в эту полную тревоги музыку, льющуюся как горный ручей к своему неумолимому водопаду грозного финала! Сестра Анжелика, эта сводная кузина Баттерфляй, с нежным музыкальным языком говорит о религии и вере - насмешливо-суровое Тоски тут не встретишь! Как жестоковыйна жестокая Принчипесса - думал ли Пуччини уже о другой жестокой принчипессе, не знающей любви, сделанной изо льда? И какая невыразимая прелесть Джанни Скикки будто выражающей всё низкое в человеческой природе в противовес нежной любви двух молодых людей, взирающих без особого интереса на все махинации с наследством почившего Буозо. Пуччини остается верен себе. Любовь, что движет солнце и светила (Данте) - главная его путеводная звезда, даже в комической опере о семейке жуликов и прохвостов!
Амброжио Маэстри, помимо выдающихся актерских качеств, позволивших ему воплотить и несчастно-ревнивого лодочника Микеле, и решалу Джанни Скикки, продемонстрировал громогласный баритон, филигранную фразировку, отличную дикцию и попадание в стиль. Порой казалось, что чувствуется возраст, но возможно он всегда так пел. Мне раньше его слышать не доводилось.
Настоящей звездой вечера стала австралийская певица, гостившая недавно в Дрездене, Николь Кар. Конечно, ей досталась самая знаменитая ария Триптиха - O mio babbino caro, всю комичность которой понимаешь, только когда видишь на сцене Джанни Скикки целиком, а не слушая отдельно в концерте. Но и Жеоржетта, и сестра Анжелика стали в тот вечер отдельными воплощениями всех нюансов ее голоса! От воркования эйфории любовницы, до вопля кромешного отчаяния женщины, узнавшей о смерти ребенка - всё вместилось в интерпретацию Николь Кар.
Её теноровыми партнерами в Плаще и Джанни Скикки стали Арсен Согомонян и Канг Ванг соотвественно. Особенно последний снискал благосклонный прием у публики своими мягчайшим тембром и звонкими верхами!
И, конечно, этот обзор был бы неполон, если бы я не сказал несколько слов о Виолетте Урмане, которую мне до сих пор не доводилось слышать вживую, а лишь с записях. С каким удовольствием я послушал бы её Ульрику или Аззучену! Партия принчипессы всё же коротка, а Зиты и того короче. И всё же до каких мурашек пробирает этот низкий, полный обертонов голос!
Меня еще поразило с какой легкостью, придя за час, нам удалось взять билеты на стоячие места за какие-то 15 евро (были и дешевле!). Искусство может быть в шаге. Оно не должно прятаться за высокими как забор ценами по принципу прочь, непосвященные.
Глянув программу на следующие месяцы разбежались глаза. Как хотелось бы жить в этом городе и иметь возможность соприкасаться с этим высоко держащим марку храмом оперного искусства чаще и чаще...
Выходные в любимой Вене со старинными друзьями, несмотря на сопутствующие тяжелые обстоятельства - легкое недомогание, невыносимая жара, недосып - вернули меня за шкирку обратно в жизнь, откуда я было со смертью бабушки выпал. Меня будто снова включили в розетку при виде знакомых улиц, дворцов, картин, при звуках дорогих нетелефонных голосов. Может быть у меня будет время черкануть подробнее - например, как мы заглянули в Шенбрунн, где гуляли с Петрой в свадебном мини-путешествии в январе 2010 года... Боже, сколько воды утекло с тех пор! Сколько похорон! Сколько виражей судьбы, взлётов и падений! А Wien bleibt Wien...