Покажите мне того мифического негритянского писателя, учёного, лауреата Нобелевской премии. А таковых просто нет! И не надо сюда надутые щёки старины Луи приплетать с глазами-бильярдными шарами. Он-то может и молодец большой был и замечательно на трубе гудел, но статистика упрямая вещь — хоть кол на голове ей теши! А по ней негры объективно до обычного человека не дотягивают.

Совсем другое дело арабы. Арабы — арийцы Африки! Когда европейцы античными рукописями дырки по грязным землянкам затыкали, арабы бережно переписывали сочинения Аристотеля. В Европе кастрировали Абеляра, а арабы совершали открытия в астрономии и математике, похлопывая по караваеподобным бёдрам жгучих танцовщиц в своих шатрах. Да что там — алгебра, алкоголь — всё это арабские слова. Именно с ними связано влечение людей на загадочный и чувственный Восток. Тысяча и одна ночь, семьдесят девственниц, сорок разбойников. Всё это манит и даже малаец на тропических островах раскачивается в такт протяжному воплю хабиби.

А с другой стороны, арабы первые на роль подрывников. И от этого факта не отмахнуться! Женщина у них что-то навроде дорогих причиндал, типа породистой морской свинки. Впрочем хуже — после морской свинки всю ванную не моют водой из шланга. За тысячу лет ничего не изменилось — как были злобные фанатики головорезы, так и остались.

Взять лучше, например, цыган — они хотя бы христиане. Само их раздольное существование есть вызов другим народам: пока те лишь трезвонят о свободе, цыгане живут ей, не привязываясь ни к чему, кроме, разве что, языка. Вот откуда чёрная зависть к ним, открыто гонимым и ненавидимым, но в тайне же обожаемым. Широкая песня под гитару, неподражаемая удаль.

И всё-таки там, где скажут «цыган», жди беды! Будут наркотики. Будет воровство. Будет иное безобразие. Вечно грязные скитальцы по вокзалам, с охапкой чумазых детей одетых не по сезону, но всегда одинаково. Рука в чужом кармане, провод в чужом трансформаторе.

То ли дело евреи — эти скитальцы попусту песен не горланят, а если песня у них, то сразу Песней. Где евреев привечали, там сразу дела в гору шли, учёные новые элементы открывали, небоскрёбы до звезды доставали, а откуда гнали (Испания, Рос. Империя, «Третий Рейх») — то там вскорости огонь, труба и медный таз случались. Это ж надо — своего бога половине мира втюхать! Коммунисты вот попробовали, да чуть пупок себе не надорвали, а у евреев получилось. Это тот случай, когда список великих людей одного народа может превысить таковой же всех остальных племён на земле.

И всё-таки евреям одно дело мастерски удалось — дискредитировать оппонентов их спеси и притязаний! Скажи где в приличном обществе, что капитал-то мировой хоть башкой об стенку бейся, хоть что, а еврейский, так сразу пришпандорят клеймо антисемита, а с ним после Алоизыча ходить некомфортно. Не любить евреев запрещается — только пикни! Зато им превозносить себя в чувачков под боком у бога дозволяется. Теперича весь мир перед ними на цыпочках ходит, профит вышибают из любого дела. А за любым делом надувательство скрывается. Потому что заведено так у них — ростовщические деньги из воздуха, из него же у них всё остальное.

Вот русский народ — он работящий, доверчивый, но не доверчивостью лоха и идиота, а как наивное и прекраснодушное дитя, не расстающееся ни за что с верой в сказку. Русские всюду найдут выход, дырку в заборе, чтобы не платить за вход. А наши умельцы, для которых никакой запорожец не безнадёжен! Левши и Кулибины, которым вечно не до патента, отчего все лавры достаются изворотливым хитрулям-макарони! Чужой земли мы не хотим ни пяди — все сами напросились под угрозой истребления, а потом, мол, сами с усами. Русский долго запрягает — а до Лиссабона по оперативным планам едет две недели. Тронь нас хорошо — расцелуем в дёсны, а с какими неприглядными намерéниями — все косточки перемелем, мука будет.

И всё-таки русские... посмотрите на их деревни! Мужики пьют, старики еле ноги волочат, бабы в сорок уже колченогие старухи. Избы кривые, вросшие в землю, всюду гниль, внутри сырой кислятиной воняет. Крысы снуют ночами. А коту хоть бы хны — греется на солнце, падла, обязанностями своими прямыми пренебрегая. Знает, что миску объедков своих получит, вот и халтурит! Так и народ! Всюду очковтирательство, внешнее благолепие и начёс эрогенных зон геополитического влияния, за красивым фасадом трухлявые балки, протекающая крыша, кипятильник в ванной и аварийный аврал, авось и проводка на соплях. Народ-богоносец, рушивший храмы, а теперь выстраивающийся в очередь поклоняться фейковым мощам. Карта страны в сыпи закрытых заводов и бедствующих моногородов, а ему хоть бы хны — зато землицы не хватает. Да всё о братишках, томящихся в вашингтонском иге думает, о неграх в Париже, о турке в Италии думу думает. Музыка, литература, живопись — всё в Европе наворовано. Глинка, Гоголь, Брюллов в Европе дольше жили, чем в России. Остальные все — кого ни возьми, на русской службе. То бишь за царские деньги у двора на подтанцовке. От голода пухли при Николашке, при Ленине, при Сталине, а всё одобряли, ручки целовали, которая ноздри вырывала. Лишь бы своя была, искони данная ручка. А характер? Что ж, моя хата с краю. Соседа увёз «чёрный ворон» — и хрен с ним. Мне его комната отойдёт. Не зря же я донос-то анонимный строчил!

Великая нация всё же американцы — разве сравнишь? Материализовавшийся дух свободы, неизбывной мечты философов. Деятельные, синтезирующие ручейки народов, превращая их в бурный поток прогресса на пути в океан будущего! Джаз, блюз, рок, блюз-рок и джаз-рок! По! Фолкнер! Фабрика грёз! Всё оттуда, из страны неограниченных возможностей. А завистники и ненавистники её на всех четырёх засеменят за грин-картой, если вдруг такая возможность представится. Двоечник может сколько влезет задирать отличника, но когда тот пригласит его к себе домой подтянуть по математике, согласится не раздумывая.

И всё-таки эти американцы страшные невежи, ничего своего всё наворовано по миру. Индейцев извели, весь мир в долларовое рабство завели. Культуры — рядом не стояло! Выпотрошили мировую культуру, через свою говённую смыслорубку провернули — на выходе получилась горячая собака, которую назвали гордо Голливудом. Кухни своей нет — жир колой запивают, после чего рыгают влажно и пердят вонюче энд громко. Ни в одну войну толком не воевали, героизма не проявляли. В конце помародёрствовать лишь подтягивались вразвалочку, чавкая жвачкой. Во Вьетнаме наши им дали прикурить, так они сразу заверещали, пацифистами сделались. Не хотим, мол, на убой! Какие они герои — нация лавочников! На нефть маленькие страны шмонают, как хулиган в школе — такой же тупой и сильный.

То ли дело немцы! Вот немцы — народ дихтеров и денкеров! Из их философии всё наше знание о мире вышло. Посмотрите все открытия крупнейшие — обязательно без какого-нибудь Готлоба или Готфрида не обошлось. Не-ет! Немцы — нация обстоятельная! У них орднунг! У них не забалуешь. На улицах чисто, никто друг другу не хамит, а, напротив, толкнёшь кого случаем, так тот, кого ты толкнул со стыда сгорит и весь будет тебя обтрясать, обтряхивать, как отец сынишку перед первосентябрьской линейкой. И извиняться, а в конце ещё пожелает хорошего вечера, недели и всего прекрасного в дальнейшей жизни.

И всё-таки деревни сжигали в войну за милую душу! Высшая раса! Славяне жопы им мыть должны были бы — и то в лучшем случае, а вместо Москвы — море! От речи их гавкающей до сих пор у людей волосы на голове шевелятся. У немца душонка — жировка. Нет в ней места широкому жесту. Сперва в выгоду свою просчитает, а если невыгодно ему, то вежливо и улыбаясь пошлёт тебя куда подальше. Нация стукачей! Машину не туда поставил, и уже бабка в окне соседнего дома потопала в полицию звонить. Так же, вон, и евреев сдавали в 30-ые. Вся их промышленность хвалёная на подневольном труде: то русские у них на фабриках трудятся, то итальянцы, то турки, теперь вот арабы впрягаются. А немец свои ручонки конторские, многажды отбитые, всё к господству мировому тянет.

Совсем другое дело японцы. Японцы — арийцы Азии! Культурная нация. Сидят там на своих островах в XXII веке и никого к себе не пускают. Вы имели дело с японцами? Вы можете себе представить невоспитанного японца? Японца-прилипалу, хама или болтуна? Японец может с виду и холодноват, но он точно не полезет к вам в душу, не будет, исторгая сопливые откровения, плакаться вам в жилетку. Всё у них по делу. Всё по схеме. Визитку двумя руками будь добр, а то обида на всю жизнь и вычерк из списка людей. Пошли, караоке попели вечером — друзья. Но не так, что ты теперь перед ним с расстёгнутой ширинкой ходить можешь. Аригато и вон из приличного общества. Возьмите любого японца с любого острова и спросите про Моцарта. Он всё расскажет. Такая всеотзывчивость развивается веками самовспарывания неудачниками животов и ежесекундной готовностью стать жертвой цунами или землетрясения.

Однако ж, японцы ничего, кроме типажа фанатичного воина-камикадзе миру не дали. Вся эта их хвалёная дисциплина и выдержка покоятся на вере в чепуху вроде божественности императора. Японцы — функции, а не люди. Затянутые в чёрные пояса ритуалов и обрядов, условностей и правил заводные человеческие калеки. Нашего Лазо сожгли, сукины саны, в паровозной топке. Рыпнулись со своих обмылков в море, наврубались на Америку и огребли радиоактивных люлей. С тех пор успешно маскируются под нормальных людей. Надолго ли?

То ли дело...