Русская опера — редкая гостья на мировых сценах, но "Онегин" благодря своей феноменальной популярности у западного слушателя образует тому исключение. Жаль только, что радость от встречи с добрым приятелем всякого российского любителя музыки принимает подчас у наших соотечественников странные формы. Вчера, к примеру, три барышни по соседству со мной, судя по их небрежным замечаниям и сопроводительной болтовне, имеющие весьма отдалённое представление и о Чайковском, и об опере в целом, горячо обсуждали лишь одно: у кого из исполнителей акцент сильнее. Украинскому басу была даже устроена небольшая овация в конце за видимо единственное его "достижение" — нашесть. Было даже экзальтированно выражено сожаление, что бас не играл Онегина. Эта поразительная фетишизация языка — откуда она? Не думаю, что здесь есть нечто специфически русское и могу легко представить на месте этих мамзелей итальянок или француженок. Скорее дело тут в невозможности оценить слышимое по каким-то другим критериям: музыка не трогает, действо кажется хрестоматийно-поеденномольным, гордость оттого, что басурмане слушают нашего ПИЧа бьёт в мозжечок и щекочет нервы... Как будто посетитель галереи перед картиной Пуссена "Царство флоры" вдруг начал рассуждать о достоинствах или недостатках обрамляющей картину рамы. Что до певших в субботу певцов, то, пожалуй, только русский Романа Пайера и Тичины Воэн, исполнявших Ленского и Филипьевну соответственно, можно было бы охарактеризовать, как весьма посредственный. Их пение действительно казалось временами злой карикатурой на акцент иностранца. У остальных же исполнителей разобрать можно было каждое слово и только действительно сложные фонетически моменты выдавали в них неносителей русского языка.
Что сказать о постановке? Великой её не назовёшь. Копошение в сундуке постмодернизма и выуживание оттуда давно набившего оскомину инструментария. Всё, как всегда, мимо музыки Чайковского, со своими глубокими и далеко идущими-загребущими концепциями, покоящимися на фундаменте почившего первоисточника. Чайковский не зря назвал свою оперу "лирическими сценами". А тут какой лиризм! Вместо сада в усадьбе Лариной в первой картине огромная ампирная зала с аршинными потолками-мечтой любого нового русского. Из убранства завёрнутое на американский манир в рулоны сено, символизирующее видимо селянский уклад, да трактор в глубине сцены. В сцене письма — пожалуй, удачно большущий книжный шкаф, в нише которого Татьяна свернулась клубочком, чтобы написать письмо. Ссора в той же ампирной зале, дуэль тоже, только из декораций появились канализационные трубы. В подвал спустились стреляться? В подвале этом почему-то идёт снег. Может это не подвал, а руина заброшенного особняка? А если идёт снег, то почему все так по курортному одеты? Вопросы, которые все режоперные умельцы специально сеют в умах зрителей и радуются как дети тому, что сумели их озадачить. Конечно, Маркус Боте тормошил бесчувственного и потерявшего доступ к устаревшему произведению зрителя, всякими экспрессионистскими фокусами: аффекты оголены, нет просто радости или горя — должно искрить и доходить до современного человека — кодекс поведения людей XIX века же ему непонятен. К чёрту этот кодекс — и Онегин смачным хуком отправляет Ленского в нокаут, а сам кудрявый поэт отвешивает Ольге такую затрещину, после которой удивляешься, что его за этот афронт не пристрелили на именинах, не дожидаясь дуэльных формальностей. Не обошлось и без неминуемой темы однополой любви — месьё Трике пел свои куплеты и раздевался, вылезая из огромного розового торта, и вертел обтянутой узкими штанами попкой. Гости на балу у Греминых — пёстрое сборище... Какие-то бравые швейки с певичками на коленях, но при этом кавалеры при смокинге и с бабочкой. Обычно современные спектакли либо серы и скучны, в них ничего не происходит, от концертного исполнения их отделяет одна только мимика и жестикуляция певцов да раз и навсегда избранные декорации на заднем фоне, либо перегружены пост-модернистской чепухой, неумелыми попытками приспособить первоисточник к вкусу современного туриста или бизнесмена, выбирающегося в статусное место раз в год. "Онегин" Боте как-то соединил в себе все минусы двух систем: временами он был до зевоты скучен и статичен, блёкл и беспомощен, а временами, наоборот, режиссёрская фантазия устраивала фейерверк, но салюты летели всё не туда, всё в зрителя. В целом, у меня сложилось впечатление, что Боте не справился с постановкой и "Онегин" дошёл до дрезденского зрителя изувеченным в сражениях с режиссёром.
Если бы не достаточно высокий музыкальный уровень спектакля, то такого ЕО можно было бы сразу сдавать на свалку отшумевших и погребённых навеки под рутиной Богем и Цирюльников оперных премьер.
Звёздами вечера были безусловно Кристоф Поль и Камилла Ниланд. Они образовали некое магнетическое поле, которое несмотря на потуги режиссёра обалаганить разворачивающуюся на сцене драму, держало зрителя в напряжении весь спектакль. Поль, приятного тембра лирический баритон, отличился замечательной дикцией, умением придать одной лишь интонацией правильный или по крайней мере имеющий право на существование оттенок каждой фразе. Многие баритоны почему-то принимают бесчувственность Онегина в додуэльной части оперы за карт-бланш на бесчувственный рёв, который они искусственно сменяют на ложную эмоциональность в финале. Онегин Поля был другим: молодым человеком со своими слабостями, заблуждающегося, но чьи заблуждения кажутся таковыми только в ретроспективе. Ниланд-Татьяна тоже заслуживает самых лестных слов, хотя полную достоинства светскую львицу она играла с самого начала. Сцена письма, единственная уступка рассудка, в её исполнении обрела некий налёт горестного смирения перед властностью и силой рокового чувства.
Александр Цимбалюк и Анке Фондунг (Гремин и Ольга), неплохо исполнили свои короткие, но ответственные партии, а вот Ленский, уже упоминавшийся Роман Пайер явно не вписался в ансамбль того вечера девятого июля. Поначалу он фальшивил, расходился с оркестром. К именинам это прошло, но сам натужный, какой-то полулирический, полу-характерный тембр, неспособность спеть даже те немногие верхние ноты, которые есть в партии Ленского, оставили весьма жалкое впечатление. Общее же положительное впечатление от музыкальной стороны действа подкрепила уверенно, за исключением некоторых нюансов в духовых, сыгравшая капелла и блестящий хор, всё под руководством молодого финна Пиетари Инкинена. Вот и выходит, что вышел я в теплынь театральной площади в недоумении: то ли отменно провёл вечер, то ли дрянно. Да, такие пиршества как прошлогодний "Дон Карлос", в Земпере, к сожалению и несмотря на новое интендантство, редкость. Русскоязычной же публике, поделившей с туристами и бизнесменами зал, кажется, всё понравилось. Кроме, разумеется, акцента.
[505x337]
Фото: http://www.dnn.de/Kultur/Kultur-News/Semperoper-macht-Eugen-Onegin-zu-einem-Fest-der-Stimmen