Кому-то покажется случайным, что воспеваемый и культивируемый позитив футбола прошёл и идёт по информационному полю рука об руку с деструктивом насилия: проломленными черепами, разбитыми витринами, криками покалеченных и воем сирен. Кто-то тыкнет в Путина, пославшего банды молодчиков, о связях которых с администрацией президента хорошо известно, метелить английских импульсивных ультрас накануне референдума о выходе Великобритании из ЕС. Кто-то укажет на галльское разгильдяйство помноженное на марсельскую портовость и понтовость — анархия-де располагает к войне всех против всех. Живущему в городе, где каждый раз перед футбольным матчем перекрывают полцентра, в воздухе барражирует вертолёт, а вокзал начинает походить на военную базу не нужно далеко ходить за объяснениями. Футбол - азартная игра, давно уже ставшая питательной средой для насилия. Времена, когда на трибуне сидели щурящиеся на солнце добродушные работяги в кепочках и пионеры с портфелями давно канули в небытие, как и времена, когда в казино играли приятные во всех отношениях Фёдоры Михалычи. Помню, как в детстве меня потряс один факт из истории латиноамериканского футбола, поведанный мне дядей. Футболист не реализовал одиннадцатиметровый и был застрелен через какое-то время фанатом. Кому-то такой пустяк показался достаточным поводом чтобы отнять жизнь! С детства помню побоища болельщиков — за шарф другой команды людей сбрасывали с поездов, били смертным боем. "Мясо", "кони", "мусора" — всё это были ругательства почище матерных - и это среди фанатов команд из одного города! Казалось бы, самый простой вариант это предположить, что между футболом и насилием вокруг него нет никакой прямой связи. Ну мало ли от чего болезные возбуждаются. О, спорт, ты — мир. И точка. Но есть и другое возможное объяснение, более субтильное, ускользающее от ищущего прямых аналогий. Футбол с особой отчётливостью являет фашистский культ молодости, здоровья и силы. Безжалостная система отсеивает травмированных и потерявших идеальную форму. Особенно показателен возраст. До 24 футболист ходит в молодых и подающих надежды, играет один цикл (максимум два чемпионата мира) и уже к 30 годам записывается в опытные, но "скорость уже не та" футболисты. Форварды списываются в утиль раньше всех — уже едва перевалившего за 30 нападающего могут поменять после часа игры, а то и после перерыва, ведь его физические кондиции не позволяют ему тягаться с 22 летними. Конечно, в истории футбола были уникумы, удержавшиеся в этом беличьем колесе удивительно долго, но в целом футбол спорт двадцатипятилетних, не прощающий слабости - ни психической, ни физической, безжалостно отсеивающий отработанный материал. В этой своей установке он весьма близок к фашизму с его культом спорта, здоровья и молодости. У некоторых эмоционально лабильных поклонников этого вида спорта здоровье и молодость начинают бить через край. Что вовсе не мешает нам умеренно увлекаться футболом, любя этих нестабильно работающих миллионеров, то бишь футболистов