Чтобы рассорить украинцев с русскими, которые на самом деле всегда были единым народом (великороссы и малороссы) им стали внушать сначала, что они - это ветвь польского дерева, а не русского. Это не сработало - народ свою идентичность чувствовал нутром и времени на то, чтобы это вбить в головы нужно намного больше.
При том традиционном укладе, когда авторитет старших в семье был настоящим, задурить голову доверчивой и мало опытной молодежи тоже не получилось.

Потом поляки изменили тактику и стали насаждать идею самобытности украинцев, которые сами по себе и так было всегда. В эту ересь из "взрослых" мало кто поверил. Но идея исключительности понравилась молодым, хотя и не всем.
Благоприятную среду для своих русофобских идей поляки нашли в малоросской интеллигенции, которая с радостью захотела стать "украинской и немножко польской".
Ярким представителем был молодой писатель, малоросс П.А. Кулиш.

Портрет П.А.Кулиша работы Т.Г.Шевченко
Увлекшись польскими идеями о самобытности украинского этноса, Кулиш, как литератор, взялся за то, в чем разбирался - за литературу. Национальная литература, по убеждению Кулиша, не могла быть без своего национального языка. Кулиш взялся за превращение малоросского наречия в полноценный язык.
Усердие проявил необычайное. Плодом напряженной работы Кулиша стал свод правил для правописания, который получил название "кулишивка".
Надо было "кулишивку" опробовать на практике. Кулиш приступил к переводу и адаптации текстов.
"Український буквар (читанка) П.Куліша, надрукований у 1857р. в Петербурзі. Книга стала першим букварем, із котрого українці в підросійській Україні могли навчатися рідною мовою."
Одним из первых его опытов стал Высочайший Манифест об отмене крепостного права от 19 февраля 1861 года. Когда перевод был готов, Кулиш передал его в канцелярию Государственного Совета на рассмотрение и утверждение, если не будет существенных замечаний.
Совет рассмотрел и вернул перевод Кулишу с резолюцией, в которой переводчику был дан совет - "держаться сколь возможно ближе к тому языку и тем выражениям, кои употребляются ныне малоросскими крестьянами", а иначе мужики ничего из этого не поймут и решат, чего доброго, что перевод сей, а точнее переводчик, хочет помешать доброй царской воле.

Но еще более мощным перлом в исполнении Кулиша стала попытка перевести на мову Библию.
В основе "украинськой мовы" было малоросское наречие - просторечие, которым крестьяне пользовались в быту, причем, в сельском. Набор слов также был ограничен сельской тематикой.
Положить Священное писание на язык просторечия с таким набором понятий было не реально. Кулиш стал придумывать собственные версии новых слов, когда не находил чего-то подходящего в польском языке. Получилось нечто шедевральное.
Например, фраза "Да уповает Израиль на Господа" у Кулиша превратилась в "Хай дуфае Сруль на Пана".
Что там по этому поводу думал Кулиш, сейчас, конечно, не сказать. Ему было важно добиться издания Библии на украинском - создать прецедент. И он его создал. Даже самые"упоротые" поборники прав новоиспеченных "украинцев" сочли перевод крайне неудачным.
Чем больше Кулиш экспериментировал с новым языком, тем больше убеждался в том, что все это глупость. Кроме того, он стал прозревать и по поводу польского участия в вопросе.
Кулиш был умным человеком, осознал, что он и такие как он всего лишь "орудия польской интриги".

"Пантелеймон Александрович разойдется с бывшими единомышленниками. Он напишет замечательную книгу "История воссоединения Руси", где покажет, что Малая и Великая Русь фактически составляют единый национальный организм, будет отстаивать право малоросских детей обучаться в школах на русском литературном языке, а не на местных наречиях".

Буквы русской азбуки не могли передать мелодичность малороссийского языка. Так считал Пантелеймон Кулиш. И изобрел свою «Граматку».
Букву Ы заменил буквой И, потому что, по его мнению, «въ насъ не говорять такъ твердо, якъ Московські люде». Все остальные манипуляции с гласными он произвел с этой же целью – показать на письме смягчение согласных с помощью иных, нежели в русской азбуке букв (И – І, Е – Є, Э – Е). Эксперимент с согласными был менее успешен. Но и гласных было довольно, чтобы отличалось от русской азбуки (ярыжки), коей классики украинской литературы Котляревский и Шевченко писали до кулишовского новояза.
Новое фонетическое письмо оказалось продуктивным. А разработанная на его основе желеховка в приказном порядке вводилась австро-венгерскими властями в школах на Западной Украине. Это правописание, отличное от принятого в России, ими уже потому и приветствовалось.
«Работа над языком, как вообще работа над культурным развитием украинства, велась преимущественно на почве галицкой», - признавал позже Грушевский.
Но и противников этого нового языка даже среди преданных украинской идее писателей на востоке Украине было немало.
Украинский писатель, этнограф, фольклорист Нечуй-Левицкий писал о том, что плохие времена для украинских писателей начались от галицких журналов издаваемых в Киеве профессором Грушевским будто бы для того, чтобы завести один общий книжный язык для Галичины и Украины, да еще и общее правописание.
Привело это к тому, что появился «чудернацький правопис в українському пісьменстві». «Чудернацкость» правописания, по мнению писателя, заключалась, в частности, в разделении глаголов
бояти ся, божити ся, божити муть ся, бояти муть ся и в употреблении буквы Ї и апострофа:
«Навить прості люде в Киіві, котрі читали, або бачили галицькі книжки, (та й не галицькі тільки) кажуть міні, що оті усі точки та значки (апострофи) колись згодом висипляться с книжок, як непотрібні».
Апострофы и точки из украинских книжек не «высыпались», а укрепились в правах вопреки мнению о них авторитетнейшего классика украинской литературы. А сотворение украинского языка продолжилось уже в советское время.
Так принято называть разные системы украинского правописания. Вообще-то их, таких систем, было много, что-то порядка пятидесяти. Но сейчас не об этом.
Поэма «Энеида» Ивана Котляревского, родоначальника украинской литературы, писана ярыжкой. Или ерыжкой – от названия букв «ер» и «еры». Выглядело это так.
А вот этот же текст на современном украинском языке.
Потім до берега приставши З троянством голим всім своїм, На землю з човнів повстававши, Спитавсь, чи є що їсти їм? І зараз чогось попоїли,
Щоб на путі не ослабіли; Пішли, куди хто запопав. Еней по берегу попхався, І сам не знав, куди слонявся, Аж гульк — і в город причвалав.
По сути, для слов малороссийского языка (так у Котляревского) использована русская азбука.
Это был официальный вариант украинского правописания в Российской империи вплоть до 1905 года. Он не подпадал под запрет Валуевского циркуляра и Эмского указа.
Ярыжкой писал и Тарас Шевченко.
«Думы мои, думы мои, лыхо мени зъ вами! На що сталы на папири сумнымы рядами?».
«Катерино, серце мое! Лышенько зъ тобою! Де ты въ свити поденесся зъ малымъ сиротою?»
(«Поправили» Котляревского и Шевченко уже в посмертных изданиях на новом украинском языке).
Чем и кого не устраивала эта система правописания? Она соединяла в себе фонетическое и этимологическое правописание, а, по мнению многих украинофилов, этимологический принцип не годился для малороссийского языка. Все эти «ер», «еры» следовало изъять.
Вот как объяснял необходимость фонетического письма (пишем так, как произносим) для малороссийского языка Пантелеймон Кулиш: «… правописание, прозванное … «кулишовкою», изобретено мною в то время, когда все в России были заняты распространением грамотности в простом народе. С целью облегчить науку грамоты для людей, которым некогда долго учиться, я придумал упрощенное правописание».
Собственный вариант орфографии на основе кулишовки на Западной Украине разрабатывал Евгений Желеховский. Предложенное им правописание называют желеховкой. Именно в желеховке появляется буква Ї, используемая для обозначения и сочетания звуков йи, и сильного смягчения согласных. Можно сказать, что это была первая попытка объединить галицкий диалект и малороссийское наречие.
