Мои обе бабушки жили в одном селе. Жили мирно, в молодости даже были закадычными подругами. Наверно именно поэтому решили и породниться — младшую дочь бабушки Тани сосватали за старшего сына бабушки Анисии. Молодые были только «за».
Мирно жили мои бабулечки между собой и после свадьбы моих родителей (как вы уже догадались — это были именно они).

Их мир перешел в обоюдный террор любовью, когда на свет появились мы, их внуки. И даже не в момент нашего появления на свет, а тогда, когда нас привозили «на деревню бабушкам» на всё лето.
Мы их звали Бабанися и Бабтаня, за глаза, конечно. Чтобы как-то отличать в разговоре одну от другой. А в глаза — бабушка, бабуля, бабулечка и ба-а-аб, если та куда-то девалась. )) 

Хорошо помню старенькую папину «Победу», проседающую в колее под тяжестью многочисленных мешков, мешочков, коробок, чемоданов и просто узлов, кучно загруженных внутрь машины. А на мешках едем мы — пятеро городских сорванцов. Двое — мои двоюродные брат с сестрой, дети младшего брата отца. А трое — ваша покорная слуга и мои младшие брат с сестрой. В этой веселой куче я была самой старшей по возрасту.

Весь этот детский колхоз всегда привозил-отвозил мой отец — потому, что у него была машина. Невиданная роскошь по тем временам! «Роскошь» на самом деле была списанным хламом в гараже, где батя работал шофером. Он ее выкупил за копейки, отремонтировал, покрасил и, вообще, как говорила наша мама, вбухал в нее целое каракулевое манто.
Нам это было пофиг, нам главное — мы едем в деревню!

В мешках лежит съестное — рис, пшено, перловка, горох, вермишель, а если повезло — то еще и гречка. Обязательно большой мешок сахара и два бидона с солью — для будущих варений и солений. В отдельной коробке, чтоб не поломались, едут макароны.
В непромокаемом мешке, туго перевязанном бечевкой, лежит «гостинец» бабушкам — 20 пачек чая и килограммов 6 — 8 «подушечек в какаве». Впрочем, и само «какаво» тоже присутствует в поклаже — пачек 8 — 10. Всё в четном количестве — по приезду эти гостиницы делятся поровну на двух бабушек.
Мы к этим «какавно-чайным» радостям равнодушны и поэтому по запаху пытаемся определить — в каком мешке лежат шоколадные конфеты. А над головами у нас висят многочисленные «бусы» из баранок и сушек с маком.
На переднем сиденье, рядом с отцом, завязанный в льняную скатерть, едет «городской хлеб», несколько батонов. Родители неделю собирали все эти продукты, бегая по магазинам и простаивая в очередях. Вместе с ними бегали и младший папин брат с женой.

Это наш харч нам на лето. Деревня в 180 км от города и в 40 км от областного центра. Дорога от центра — обычная колея, по которой можно проехать только посуху. Особо не наездишься!
Кроме продуктов в машине лежат лопаты, тяпки и другие полезные на огороде железяки. Отдельным подарком едут два эмалированных ведра — гордость любой деревенской хозяйки. Лязгают в деревянной коробке гвозди, дверные петли и шпингалеты. Короче, приезд городских внуков в деревню — зрелище веселое и грохочущее!

Привозили нас всегда сначала к Бабанисе — папиной маме.
…Мы визжим и бежим обнимать бабушку, идем в хлев смотреть корову Кнопку, начинаем тискаться с котами и кошками, живущими у бабушки в задней избе. Обнимаемся с волкодавом Букетом, который бегает на длинной, на весь двор, цепи. Букет визжит и радуется нам громче всех — свобода!.. Ему теперь будет позволено сопровождать нас на речку и в лес.
Отец вместе с любопытными соседями, которых набилось преизрядно во двор, носит из машины поклажу.
Потом бабуля зовет нас за стол, «покушать с дороги». Стол ломится от всяких пирогов, ватрушек и разных сортов варенья. Наверно, там и другие разносолы присутствовали, но память сохранила только вот эту бабушкину стряпню, восхитительно пахнущую детством!
И когда мы садимся за стол, на пороге избы возникает Бабтаня, со своими ватрушками и пирогами. Ни минутой раньше, ни минутой позже!

Далее читаем здесь

автор Лидия Лёсина-Киян