На берегах детства. Часть 3. Три тополя на Плющихе.
11-05-2011 12:22
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Детство - странное время, когда понятия еще не до конца определились, и ты мыслишь какой-то винегретной смесью из известных тебе слов и сопутствующих им предметов, пространств, светов, вкусов, запахов. Мир напоминает некую льющуюся непрерывность, вечную и постоянную как солнечный свет, в которой подобно эквилибристам по сложной системе канатов с узелками легко и привычно скользят другие люди. Но тебе, при всем твоем уже явном самоощущении, этих веревочных связей катастрофически не хватает, и ты вяжешь и вяжешь новые узелки, учишься двигаться по ним как паучок, в то же время наплетая сверху свежие мысленные паутинки. Но нет-нет, да и сорвешься, да и полетишь по не выветрившейся еще привычке, как пушинка в пространстве пронизанном чем-то невидимо-светлым, ощущая только этот полет, как те же паучки, что в августе летят куда-то, уцепившись за одну-единственную блестящую ниточку в сияющем воздушном потоке, пока она не зацепится за что-то структурно устоявшееся и крепкое.
Отправлюсь и я искать позабытые в детстве предметы, ракурсы, детали и связанные с ними ощущения, которые так тесно порой вплетались в ткань жизни, что становились трудноотделимы от нее, от меня ... И оттого так немыслимым оказался позже переезд, оттого так печально сказалось в сердце разрушение нашего дома, как смерть близкого человека, когда хранишь бережно все малюсенькие воспоминания о нем.
В берега реки под названием Плющиха вхожу я медленно и осторожно с робкой надеждой узнавания и возвращения одной ногой в детство. Вот ее устье, дом, которого я могу назвать почти ровесником, хотя мне он кажется неизмеримо моложе, ведь я помню его силуэт раздетым, в одних лесах, со спутником башенного крана рядом, его еще не было, а я-то уже ощущала себя плющихинским старожилом. Он буквально вырос на моих глазах, а сейчас остепенился и напялил такой блестящий фрак, что, кажется, собрался сходить в казино.
И по сравнению с ним совсем врос в землю, как и положено дедушке, желтенький особняк справа, да это не просто особняк, а конюшни графа Льва Николаевича Толстого, в котором теперь расположилось отделение мил... полиции. Раньше он архитектурно соответствовал стоящей на другрм берегу улицы "купеческой" одноэтажной (а местами -двухэтажной) пристройке к нашему кирпичному трехэтажному, врастающему в землю чуть в глубине от улицы, дому. Когда я гуляла позади этого особняка, я всегда спрашивала, почему это такие странные окна в заденей стене дома - круглые и маленькие как иллюминаторы. Тогда-то мне и было рассказано о конюшнях, и о том, что тут находились, видимо, лошадиные стойла. Так и прошли лошадки через мою жизнь - как будто все время рядом, любимые и притягательные, но глядь - нет их, только упоминание одно... Мечта... Интересно, что там сейчас, в тех комнатах с маленькими окошками, неужели сделали там обезьянники? Надеюсь, что все-таки архивы какие-нибудь.
[700x466]
Тут открывался проход в совсем другие миры - миры школьного детства, в чужой огромный двор, откуда можно было, срезав угол, сразу попасть на Смоленскую к Руслану, где в двухэтажном маленьком домике ютился пункт приема вторсырья, приветствовавший нас огромными очередями за аббонементами на деффицитные романы Дюма.
[400x600]
Но во времена моего истинного детства эта зеленая дорожка вела куда-то в неизвестность, тут размывались границы мира. Сам же этот уютный толстовский дом с мезонином вдруг удивительно напомнил мне маленькую копию прилежавшего раньше к улице с другой ее стороны кусочка моего дома, где от века жила купеческая семья, которая, говорят, и построила то длинное белое сооружение с ситцевыми занавесочками и неизменно цветущей геранью на окнах, которую наше семейство считало воплощением мещанства. Помнятся смутно какие-то поджатые губы и брошенное презрительно: "Герань, ну что вы!" Помнится, что мне всегда хотелось прорваться туда, в то светлое многооконное пространство, открытое всеми окнами на улицу, где на потемневшем от времени паркетном полу расчерчены ровные солнечные квадраты, а на подоконнике сидит и улыбается мне белый кот Пушок. Несколько раз мне посчастливилось зайти сюда в гости к моей старшей подружке, школьнице Аньке, чьи родственники и были обитателями как пристройки (кажется, раньше они назывались флигелями), так и одной из квартир в "большом" доме.
Что же здесь теперь? Совершенный урод, который вторгся сюда нагло и бесцеремонно, разрушил гармонию детства и не имеет никакого права тут находиться - кирпичная коробка новой поликлиники.
[700x466]
Хотя, почему же новой? Наверное, многие жители уже и не представляют, как тут было раньше... И, возможно, даже хорошо, что теперь тут никто не живет. Прошлое не изменилось, оно сохранилось таким, как было.
А вот еще один старый знакомец, хотя я его не сразу признала. Он тоже оделся в новый костюмчик "с иголочки", а раньше... Однажны ночью я проснулась от страшного грохота. Уже не помню, как я реагировала, но помню, взрослые шептались: "взорвали, взорвали" (почти с таким же выражением раньше они говорили о нем же: "выселяют, выселяют"). А утром мы пошли смотреть и ... не досчитались одного дома. На месте одного дома была груда руин, а папа жизнерадостно рассказывал, как ночью старенький и ветхий дом взорвали, да так роскошно, что вот смотри - "как ножом отрезали, а сосед остался стоять". Теперь этого соседа надстроили на два этажа, нарядили, и уже ничто не напоминает тот прежний подъезд с кривой лестницей, из которого неудержимо несло кошками. Тут пролегала дальняя граница моих самостоятельных прогулок в 4 года, когда бабушка занималась по хозяйству, а я была предоставлена себе. Сюда, в этот подъезд, проверяя себя на смелость, входила я втихаря, поднимаясь каждый раз немного повыше, и до сих пор помнится ощущение в ладони длинной ручки и упругости дверной пружины и удивление от того, что в окошко лестничной клетки третьего этажа видна какая-то совсем другая улица, чем та, с которой я вошла сюда, хотя обращено оно на Плющиху. Это превращение больше всего меня тогда интриговало.
[700x466]
И вот уже - мой самый верный уличный знакомый, который встречал меня сразу же, как только я делала шаг на улицу - Дом Военных. Этот дом был построен целевым назначением под обеспечение нужд находящейся неподалеку Военной Академии им. Фрунзе. И когда, возвращаясь с родительской новой квартиры с другого конца города на Плющиху, я видела этот ракурс, я точно знала, что сейчас наступит конец мучительному перебиранию ногами, я поднимусь по четырем высоким и скособоченным ступенькам крыльца, и папа поднимет меня повыше, чтобы я могла самостоятельно надавить пальцем тугую белую кнопочку звонка в мягком кожаном прямоугольном обрамлении. И выйдет бабушка: "А кто это к нам приехал?!!!" , и выпустит в парадную уютный блинный дух, и будет у меня свой персональный дырчатый блинок, с которым я устроюсь на сундуке в бабулиной комнате, да и засну там же потихоньку, пока взрослые ужинают за круглым столом.
[700x466]
У подножия Дома Военных был хороший оборудованный дворик, где я проводила много времени в раннем детстве. Садик был разделен пополам, и я больше любила часть левую, неблагоустроенную, где стояли только скамеечки, а по всему периметру клумб были выложены удобные низенькие бортики, по которым так удобно было проходить полосу препятствий. Тут я отправлялась в путешествия вокруг садика, вышагивая точно по бордюрам, лишь иногда перепрыгивая на скамеечки. Особенно нравилось мне ловить закатный луч солнца, пробивавшийся между домов с Москварики, и видный только отсюда. Наверное, нравились они не только мне, потому что садик исчез, клумбы пропали, а бордюрчики остались.
[700x466]
И вот я стою перед бортиком, смотрю на него примерно так же, как смотрела в детстве, и только он в фокусе моего внимания. Верх геройства и счастья - пройтись по этому высокому, на который без папы не взобраться, бортику и спррыгнуть на асфальт с высокой тумбы, держась за папины руки. Жаль только, что папа так быстро уставал радоваться моим прыжкам, я могла бы проделывать это без конца!
[466x700]
Этот садик действует на меня как грибок-уменьшитель из книжки про Алису. Стоя среди теней ветвей, бегущих по его пыльным просторам (сколько раз начертаны на них классики!), снова чувствую, как складываюсь и уменьшаюсь, как крутится назад немое кино жизни и возвращает меня в детство.
[700x466]
И снова такой же ясный и живой, как тогда, солнечный свет струится сквозь трепещущие листья тополей, и опять сквозит за ними волшебное узорное окошко лестничной клетки, в рисунке которого признала я когда-то спрятавшийся аленький цветочек из полюбившейся сказки.
[700x466]
Почему так нравились мне эти узорчатые окна? Скорее всего, были они похожи на маленький шкафчик, что составлял украшение изящного туалетного столика, который стоял в бабушкиной комнате. По семейному преданию, столик тот оставила уехавшая жиличка, актриса, квартировавшая в доме давным-давно. Вероятно, от нее же остался и огромный, во весь рост, портрет Ермоловой в черной раме, что висел в темном коридоре нашей коммуналки. Так, или иначе, но поговаривали, что столик этот помнил еще Наполеона, и была на нем красивая полочка для туалетных принадлежностей, и шкафчик с окошечком из кусков цветного хрусталя, очень походивший на этот эркер.
[700x466]
И вот я стою под пологом тополей, укрывающих пол-улицы, напитываюсь тем особым солнечным светом, который пронизывал все пространство в прошлом, который помнится и узнается без промедления, ... смотрю на тот кусочек детского мира, который лежит предо мной ...
[700x466]
... и все не решаюсь войти проем современной прямоугольной арки в кирпичной стене поликлиники, в ту дыру во времени, где может быть, ждут меня тополя моего детства, которые так привыкли к поливу из детской леечки, где, может быть, все еще стоит в глубине двора мой старый дряхлый дом, а на крылечке в четыре крутых ступеньки сидит на колченогом стуле старая Анна Егоровна в пальто и платке, где натянуты через двор бельевые веревки, и моя бабушка достает из тазика очередную одежку и развешивает ее специальной палочкой, где распахнуты все окна прямо в лето, в июнь, шелестящий листвой все запоминающих тополей. В тот мир, "где я знаю всех, и где все знают меня"
[466x700]
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Отправлюсь и я искать позабытые в детстве предметы, ракурсы, детали и связанные с ними ощущения, которые так тесно порой вплетались в ткань жизни, что становились трудноотделимы от нее, от меня ... И оттого так немыслимым оказался позже переезд, оттого так печально сказалось в сердце разрушение нашего дома, как смерть близкого человека, когда хранишь бережно все малюсенькие воспоминания о нем.
В берега реки под названием Плющиха вхожу я медленно и осторожно с робкой надеждой узнавания и возвращения одной ногой в детство. Вот ее устье, дом, которого я могу назвать почти ровесником, хотя мне он кажется неизмеримо моложе, ведь я помню его силуэт раздетым, в одних лесах, со спутником башенного крана рядом, его еще не было, а я-то уже ощущала себя плющихинским старожилом. Он буквально вырос на моих глазах, а сейчас остепенился и напялил такой блестящий фрак, что, кажется, собрался сходить в казино.
И по сравнению с ним совсем врос в землю, как и положено дедушке, желтенький особняк справа, да это не просто особняк, а конюшни графа Льва Николаевича Толстого, в котором теперь расположилось отделение мил... полиции. Раньше он архитектурно соответствовал стоящей на другрм берегу улицы "купеческой" одноэтажной (а местами -двухэтажной) пристройке к нашему кирпичному трехэтажному, врастающему в землю чуть в глубине от улицы, дому. Когда я гуляла позади этого особняка, я всегда спрашивала, почему это такие странные окна в заденей стене дома - круглые и маленькие как иллюминаторы. Тогда-то мне и было рассказано о конюшнях, и о том, что тут находились, видимо, лошадиные стойла. Так и прошли лошадки через мою жизнь - как будто все время рядом, любимые и притягательные, но глядь - нет их, только упоминание одно... Мечта... Интересно, что там сейчас, в тех комнатах с маленькими окошками, неужели сделали там обезьянники? Надеюсь, что все-таки архивы какие-нибудь.
[700x466]Тут открывался проход в совсем другие миры - миры школьного детства, в чужой огромный двор, откуда можно было, срезав угол, сразу попасть на Смоленскую к Руслану, где в двухэтажном маленьком домике ютился пункт приема вторсырья, приветствовавший нас огромными очередями за аббонементами на деффицитные романы Дюма.
[400x600]Но во времена моего истинного детства эта зеленая дорожка вела куда-то в неизвестность, тут размывались границы мира. Сам же этот уютный толстовский дом с мезонином вдруг удивительно напомнил мне маленькую копию прилежавшего раньше к улице с другой ее стороны кусочка моего дома, где от века жила купеческая семья, которая, говорят, и построила то длинное белое сооружение с ситцевыми занавесочками и неизменно цветущей геранью на окнах, которую наше семейство считало воплощением мещанства. Помнятся смутно какие-то поджатые губы и брошенное презрительно: "Герань, ну что вы!" Помнится, что мне всегда хотелось прорваться туда, в то светлое многооконное пространство, открытое всеми окнами на улицу, где на потемневшем от времени паркетном полу расчерчены ровные солнечные квадраты, а на подоконнике сидит и улыбается мне белый кот Пушок. Несколько раз мне посчастливилось зайти сюда в гости к моей старшей подружке, школьнице Аньке, чьи родственники и были обитателями как пристройки (кажется, раньше они назывались флигелями), так и одной из квартир в "большом" доме.
Что же здесь теперь? Совершенный урод, который вторгся сюда нагло и бесцеремонно, разрушил гармонию детства и не имеет никакого права тут находиться - кирпичная коробка новой поликлиники.
[700x466]Хотя, почему же новой? Наверное, многие жители уже и не представляют, как тут было раньше... И, возможно, даже хорошо, что теперь тут никто не живет. Прошлое не изменилось, оно сохранилось таким, как было.
А вот еще один старый знакомец, хотя я его не сразу признала. Он тоже оделся в новый костюмчик "с иголочки", а раньше... Однажны ночью я проснулась от страшного грохота. Уже не помню, как я реагировала, но помню, взрослые шептались: "взорвали, взорвали" (почти с таким же выражением раньше они говорили о нем же: "выселяют, выселяют"). А утром мы пошли смотреть и ... не досчитались одного дома. На месте одного дома была груда руин, а папа жизнерадостно рассказывал, как ночью старенький и ветхий дом взорвали, да так роскошно, что вот смотри - "как ножом отрезали, а сосед остался стоять". Теперь этого соседа надстроили на два этажа, нарядили, и уже ничто не напоминает тот прежний подъезд с кривой лестницей, из которого неудержимо несло кошками. Тут пролегала дальняя граница моих самостоятельных прогулок в 4 года, когда бабушка занималась по хозяйству, а я была предоставлена себе. Сюда, в этот подъезд, проверяя себя на смелость, входила я втихаря, поднимаясь каждый раз немного повыше, и до сих пор помнится ощущение в ладони длинной ручки и упругости дверной пружины и удивление от того, что в окошко лестничной клетки третьего этажа видна какая-то совсем другая улица, чем та, с которой я вошла сюда, хотя обращено оно на Плющиху. Это превращение больше всего меня тогда интриговало.
[700x466]И вот уже - мой самый верный уличный знакомый, который встречал меня сразу же, как только я делала шаг на улицу - Дом Военных. Этот дом был построен целевым назначением под обеспечение нужд находящейся неподалеку Военной Академии им. Фрунзе. И когда, возвращаясь с родительской новой квартиры с другого конца города на Плющиху, я видела этот ракурс, я точно знала, что сейчас наступит конец мучительному перебиранию ногами, я поднимусь по четырем высоким и скособоченным ступенькам крыльца, и папа поднимет меня повыше, чтобы я могла самостоятельно надавить пальцем тугую белую кнопочку звонка в мягком кожаном прямоугольном обрамлении. И выйдет бабушка: "А кто это к нам приехал?!!!" , и выпустит в парадную уютный блинный дух, и будет у меня свой персональный дырчатый блинок, с которым я устроюсь на сундуке в бабулиной комнате, да и засну там же потихоньку, пока взрослые ужинают за круглым столом.
[700x466]У подножия Дома Военных был хороший оборудованный дворик, где я проводила много времени в раннем детстве. Садик был разделен пополам, и я больше любила часть левую, неблагоустроенную, где стояли только скамеечки, а по всему периметру клумб были выложены удобные низенькие бортики, по которым так удобно было проходить полосу препятствий. Тут я отправлялась в путешествия вокруг садика, вышагивая точно по бордюрам, лишь иногда перепрыгивая на скамеечки. Особенно нравилось мне ловить закатный луч солнца, пробивавшийся между домов с Москварики, и видный только отсюда. Наверное, нравились они не только мне, потому что садик исчез, клумбы пропали, а бордюрчики остались.
[700x466]И вот я стою перед бортиком, смотрю на него примерно так же, как смотрела в детстве, и только он в фокусе моего внимания. Верх геройства и счастья - пройтись по этому высокому, на который без папы не взобраться, бортику и спррыгнуть на асфальт с высокой тумбы, держась за папины руки. Жаль только, что папа так быстро уставал радоваться моим прыжкам, я могла бы проделывать это без конца!
[466x700]Этот садик действует на меня как грибок-уменьшитель из книжки про Алису. Стоя среди теней ветвей, бегущих по его пыльным просторам (сколько раз начертаны на них классики!), снова чувствую, как складываюсь и уменьшаюсь, как крутится назад немое кино жизни и возвращает меня в детство.
[700x466]И снова такой же ясный и живой, как тогда, солнечный свет струится сквозь трепещущие листья тополей, и опять сквозит за ними волшебное узорное окошко лестничной клетки, в рисунке которого признала я когда-то спрятавшийся аленький цветочек из полюбившейся сказки.
[700x466]Почему так нравились мне эти узорчатые окна? Скорее всего, были они похожи на маленький шкафчик, что составлял украшение изящного туалетного столика, который стоял в бабушкиной комнате. По семейному преданию, столик тот оставила уехавшая жиличка, актриса, квартировавшая в доме давным-давно. Вероятно, от нее же остался и огромный, во весь рост, портрет Ермоловой в черной раме, что висел в темном коридоре нашей коммуналки. Так, или иначе, но поговаривали, что столик этот помнил еще Наполеона, и была на нем красивая полочка для туалетных принадлежностей, и шкафчик с окошечком из кусков цветного хрусталя, очень походивший на этот эркер.
[700x466]И вот я стою под пологом тополей, укрывающих пол-улицы, напитываюсь тем особым солнечным светом, который пронизывал все пространство в прошлом, который помнится и узнается без промедления, ... смотрю на тот кусочек детского мира, который лежит предо мной ...
[700x466]... и все не решаюсь войти проем современной прямоугольной арки в кирпичной стене поликлиники, в ту дыру во времени, где может быть, ждут меня тополя моего детства, которые так привыкли к поливу из детской леечки, где, может быть, все еще стоит в глубине двора мой старый дряхлый дом, а на крылечке в четыре крутых ступеньки сидит на колченогом стуле старая Анна Егоровна в пальто и платке, где натянуты через двор бельевые веревки, и моя бабушка достает из тазика очередную одежку и развешивает ее специальной палочкой, где распахнуты все окна прямо в лето, в июнь, шелестящий листвой все запоминающих тополей. В тот мир, "где я знаю всех, и где все знают меня"
[466x700]
Комментарии (20):
carminaboo
11-05-2011-13:03
удалить
Как же я люблю свою Москву, не глянцево-парадную, а вот такую ... настоящую. Аж сердце заколотилось в приятной истоме от того, что вот прям сейчас могу выйти и прогуляться своим любимым маршрутом.
Lelena_Yer
11-05-2011-13:12
удалить
вот фотки вроде самые обычные, а текст... и сразу все оживает!
Оля, ты пишешь... ТАК.... что я просто забываю обо всем... и ухожу играть с маленькой девочкой... в незнакомые мне московские дворы... и сердце сладко замирает от узнавания деталей... ведь солнечный свет точно также заливал и моё тюменское детство....
И становится так хорошо на душе, так чисто, что хочется плакать...
Спасибо)
И становится так хорошо на душе, так чисто, что хочется плакать...
Спасибо)
Spirit_of_Sky
11-05-2011-14:55
удалить
Уфф, как здорово, и близко!
kovalaris, А давай вместе :). Это же такие интересные крупинки! Жизни частицы... Рассказывай!
Lelena_Yer, Воспоминания живые патамушта. :)
nnadink, Не плакай! :) Просто наши "маленькие девочки" близки и чем-то похожи. И это хорошо.
Трогательно и узнаваемо, хотя мой дворик находился совсем в другом городе…
azhur, Да, такие они все - дворы нашего детства...
Оля, тепло, искренне, душевно...
Какое-то время прогуливалась пешком на работу от Киевского вокзала- по крытому мосту и дальше Плющиха -Большая Пироговская и до Академии тонкой химтехнологии...
Какое-то время прогуливалась пешком на работу от Киевского вокзала- по крытому мосту и дальше Плющиха -Большая Пироговская и до Академии тонкой химтехнологии...
Venda1, Олечка, спасибо за рассказы... Они такие нежные, добрые, и немножко грустные... пронизаны теплом и большой любовью...
Наталья_П_Коноплева
14-05-2011-14:34
удалить
Оля, это волшебно! Эффект присутствия - как будто сейчас я вместе с тобой здесь ходила.
Но тополей на Плющихе мало. Это представление навязано названием фильма, который сделан по рассказу "Три тополя на Шаболовке". А на Плющихе всегда росли липы, клены, сирень, черемуха. Есть даже орешник во дворах, и акация. А сейчас растут еще и каштаны.
Но тополей на Плющихе мало. Это представление навязано названием фильма, который сделан по рассказу "Три тополя на Шаболовке". А на Плющихе всегда росли липы, клены, сирень, черемуха. Есть даже орешник во дворах, и акация. А сейчас растут еще и каштаны.
Elena_Kalusch
14-05-2011-23:01
удалить
Оль, как хорошо написала! Каждый вспомнил своё детство...
ЦВЕТная_ЖИЗНЬ, Syamuka, Elena_Kalusch, Спасибо за теплые отзывы. Мне отрадно чувствовать эту общую волну. Это - действительно очень ценно в нашем мире. 
uthf_5042, Ты знаешь, Наташ, меня никода не удивляло название фильма, потому что моя Плющиха (тот ее маленький уголок, где я ходила в детстве) вся сплошь тополиная. И это отчетливо видно на фото. Так уж сложилось. Но можно, конечно, сделать парафраз: всего три тополя на Плющихе. Возможно, так будет точнее, потому что дальше по ней, и правда, растут те деревья, что ты называешь. И еще ясени и ясенелистные клены. А сирени было множество и в нашем дворике, и в окрестных. Как она радовала меня не день рождения!
Но вот первомай мне навсегда запомнится ощущением нового солнечного света, сквозящего сквозь только что развернувшиеся тополиные листочки и ароматом тополиной смолы. А все дожди - терпким запахом мокрых тополей. И июнь - пора поджигания тополиного пуха. Я так боялась, когда папа бросал спичку в пух, и огонь сплошной волной разбегался в разные стороный, и так радовалась, когда он угасал, никому не принеся вреда, оставив после себя только почерневшие семечки.
Но вот первомай мне навсегда запомнится ощущением нового солнечного света, сквозящего сквозь только что развернувшиеся тополиные листочки и ароматом тополиной смолы. А все дожди - терпким запахом мокрых тополей. И июнь - пора поджигания тополиного пуха. Я так боялась, когда папа бросал спичку в пух, и огонь сплошной волной разбегался в разные стороный, и так радовалась, когда он угасал, никому не принеся вреда, оставив после себя только почерневшие семечки.
TatjanaSch
15-05-2011-18:05
удалить
замечательные воспоминания, Оля, присоединяюсь! Хорошо ты рассказала, душевно. Вздохнула, навеяло ностальгии.
TatjanaSch, Уходит эта Москва, а так хочется дух ее сохранить.
Наталья_П_Коноплева
16-05-2011-13:32
удалить
Исходное сообщение Venda1
Но вот первомай мне навсегда запомнится ощущением нового солнечного света, сквозящего сквозь только что развернувшиеся тополиные листочки и ароматом тополиной смолы. А все дожди - терпким запахом мокрых тополей. И июнь - пора поджигания тополиного пуха. Я так боялась, когда папа бросал спичку в пух, и огонь сплошной волной разбегался в разные стороный, и так радовалась, когда он угасал, никому не принеся вреда, оставив после себя только почерневшие семечки.
Да, это так! Как раз сейчас у нас в Москве этот чудесный запах клейких тополиных листочков.
Комментарии (20):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник На берегах детства. Часть 3. Три тополя на Плющихе. | Venda1 - Калейдоскоп |
Лента друзей Venda1
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»