Самая большая трудность с художественным переводом сейчас — в том, что перевод превратился в хобби. К сожалению, зачастую переводами занимаются люди, которые больше ни на что особенно не способны. Они делают плохие переводы, делают их много, ну и как-то худо-бедно зарабатывают себе на жизнь. Как показывает практика, издательству все равно, какого качества будет перевод: тиражи, раскупаемость зависят от этого в самой минимальной степени. Правда, это не имеет отношения к старой гвардии. Переводчики, которые начинали работать в советское время, привыкли как раз к тому, что это профессия, и даже сейчас продолжают заниматься только этим. Но если в те времена переводческий труд неплохо оплачивался, то сейчас издательства платят по 100–150 долларов за авторский лист. Поэтому многие молодые переводчики переводят художественную литературу для души, а деньги зарабатывают журналистикой, техническим переводом, программированием или чем-нибудь еще. Так работают почти все наши бывшие студенты.

 

Есть ощущение, что сейчас изменились требования к тому, каким должен быть перевод. Люди ездят за границу, знают языки; пишется и переводится много документальной литературы. В этой ситуации от перевода требуется гораздо большая точность. В советское время основной ценностью была чистота русского языка, пусть даже какие-то детали оказывались переданы приблизительно или даже вовсе неверно. Например, в переводах Сэлинджера совершенно не была затронута тема буддизма — специфические термины попросту опускались. Часто говорят, что читателю трудно ориентироваться. Но разным читателям нужны разные переводы. В советские времена считалось, что любой перевод должен быть рассчитан на массового читателя. Сейчас, когда интеллектуальная литература занимает не самую широкую нишу на читательском рынке, появилась возможность делать такой перевод, который будет рассчитан на читателя-интеллектуала: без упрощений, без адаптации, внимательный к деталям другого языка и другой культуры.

 

Мы преподаем в МГУ — и однажды решили сделать так, чтобы наши студенты не только занимались на уроках, но и делали что-то осмысленное. В 2009 году вышел сборник новелл «Не только Холмс. Детектив времен Конан Дойла», который целиком переведен участниками нашего семинара. Семинар длился три с половиной года. За это время студенты выучились всему: и редактуре, и переводу, и поиску информации. Каждый переводил один-два рассказа, потом мы собирались, читали свои переводы вслух и коллегиально их обсуждали. Конечно, это было что-то вроде творческой лаборатории, и дальше, работая для издательств, люди уже не редактируют свои рукописи на публике. Переводчик — это вообще одинокая профессия.

 

Перевод позволяет лучше узнать не только чужую культуру, но и свою собственную. Со стороны многое виднее. Недавно нам посчастливилось переводить статью английского переводчика Роберта Чандлера — о том, как он работал над «Капитанской дочкой». Ему удалось увидеть в хрестоматийной пушкинской повести много такого, что ускользает от взгляда русского читателя. Так что у перевода есть еще и эта функция: переводчик — самый внимательный читатель.