Сижу один, меня знобит.
А вокруг темно.
За что людьми я позабыт?
Притом уже давно.
Ох, кто то будет мной побит
Получит подзатыльники.
Ну, хорошо еще что сыт...
Я ж заперт в холодильнике.

(27-1005_22:17:10)

Полночь – дрожью кофеиновой,
Новый день – необратим,
Полночь – словно змей по плинтусу –
Ближе… Думает, что спим,
И неведомо ей истина –
Что наш взор – в Иерусалиме!

И зрачки – недвижно, в прошлое!
Широко распахнуты глаза,
Полночь – словно змей щекочет кожу
И стремится вытянуть назад –
Из безумства тьмы средьземноморской,
Прочь от Иерусалимских врат!

Повторите, еще повторите,
Почему не нам принять крест?!
Поднимите повыше правителя –
Меня, Царя царей!
Выше над храмов крышами,
В пылающий зноем день!
К первой и главной исповеди,
К моей исповеди – к солнцу бледному!
Копие под ребра вонзите,
Почему же не нам быть богами?!
Поднимите повыше правителя –
Негуса негусов, Короля над королями!
Выше, над Иерусалимскими крышами,
К небу, объятому пламенем!
Вверх! К вечной жизни,
К небосводу закатному!

Полночь – дрожью кофеиновой,
По углам крадется полночь!
И вонзает полночь в спину
Волны сна, покоя волны,
Тянет из Иерусалима
И с креста срывает в омут…

В твоем взоре скрыта тайна,
Златоглазая русалка,
Грудь вздымается при вздохе
То ли грустном, то ли сладком…

Вспоминаешь ли ты принца,
Что зашел сюда украдкой
И смотрел на омут зыбкий?
Где теперь он - вот загадка…

В волосах твоих кувшинки.
Белый мрамор хладной кожи,
Там, на холмике, могилка
Без креста - твоя, похоже…

Ты свирель из камышинок,
Все терзаешь в пальцах тонких.
Плачет словно на поминках -
Всхлипы, стоны в стеблях ломких…

Плоть без духа, дух без тела -
Мертвой девы отраженье…
Вот челнок пустой, без весел,
Кружит легкое теченье…

И волна из снулой речки,
Набегала, шелестела,
Умывала пеной берег
И песок, белее мела…

Пусть из заводи велисса
Манит в тростниковый домик -
Путник, брось венок кувшинок
На заросший дерном холмик…

Февраль, 2001г.

(c)Nataly Isupova

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.



:)
[507x306]

-если ты вспомнишь
-сколько
-мы были вместе
-вечность
-если скажешь мне
-сердце
-поломала внутри голос
-ты мне скажи только
-сколько длиться война между нами
-может помиримся?
-может
-ты этого хочешь
-не знаю
-если ты скажешь
-слово
-я за тобой
- на край света
-если ты сделаешь
-больно
-я умру наверное

гринбэкс (26-1005_22:23:02)

Ночью в пабе одном я блюз отыграл
И как вышел утром – в ступор от шока впал:
Жалкий ноль и снег валит с небес –
«Это подлость», думаю я, «Божья месть».
И живописной осени сразу места нет:
Все белое, черт возьми, где остался зеленый цвет?!

Just on a greenback, greenback dollar bill!
Just a little piece of paper, coated with chlorophyll…

Ну ладно, думаю, поеду спать домой,
И понимаю: везде пробки, бог ты мой!
Пошел пешком – холодно, скользко, сыро,
Как мокрая крыса стоит Москва зимняя.
Туристы довольны – увидели настоящую Русь,
«Платили бы больше за экзотику», – матерюсь, -
A greenback, greenback dollar bill!
Just a little piece of paper, coated with chlorophyll…

Ветер сильный, в лицо, думаю: «дурак,
Чего пешком пошел…», и прибавляю шаг.
Поскользнулся и точно в сугроб лег.
Смотрю, из под снега торчит пухлый такой кошелек.
«День хреновый, и здесь, наверное, какая-то мерзость»…
Открыл: Иисусе! На меня глядят Линкольны и Джексоны…
A greenback, greenback dollar bill!
Just a little piece of paper, coated with chlorophyll…

(26-1005_21:57:10)

Мы врастем вязью выжженных рун
В величие снежных небес над огнями вечного города,
А сейчас просто вновь в бокал нальем вино изумрудное:
И вновь круженье снегов над черными водами пруда,
Вновь будет трудно зиму принять, очень трудно,
Вновь кто-то не выживет, а кто-то – банально простудится.
Улыбнись, друг, нечеткому лику холода: полынь – штука горькая…
Мы врастем вязью зеленеющих рун
В сожженное абсентом нутро чуточку промерзшего дня.
Сдаться, проиграть зиме? Забудьте.
Что нам эти жалкие дни судные –
Призрак-снег все тянет, тянет, крутит,
Люди, это лишь мираж, эй, люди…
Я все еще слишком трезв. Налейте, пусть мысли горят…

(26-1005_21:42:51)

Чертов первый снег –
Ангельские перья.
Свет –
Налетом,
Ветер крепок,
Остановишься – завалит, наверное.
Чертов первый снег с небес –
Паралитик-город
Скован, стянут. И завесой
Снег над городской агонией!
километры пробок – вдаль,
Прямо в вечность тянутся.
Тянет спать?! Приляг! Не встанешь обратно!
Погребен под снежным танцем!
Призраками монолиты стен
И надгробьями – высотки!
Фокус нет! Взгляд нерезок!
Мир – туман, мираж, такой нечеткий, черт возьми!
В паб – в нору, в берлогу, к огоньку!
И поближе, поближе к камину!
Пинту стаута на стол и, сразу, вторую!
И поставьте блюз – мир под снегом гибнет.
И ни слова, в тишине,
За саваном облаков - звезды –
Первый снег, не быть же трезвым?!
Не подходи, зима, зарежу!
Разбудите весной, ухожу в анабиоз.

А знаете вы, что такое
Женское одиночество?
Когда в одеяле двое,
Но прижиматься не хочется…

Когда посреди кровати
И ночи посередине
Вся голова как в вате
В гримасе лицо застынет.

Когда за спиною стенка
Холодная очень, твердая…
В бульоне размокшая гренка,
Такая совсем не гордая.

Любимая книга закрыта
Вторую неделю кажется…
Несшитое платье забыто,
А тушь по щекам размажется.

Когда нервный смех взорвется
На старую пошлую шутку.
А если душа шевельнется,
То лишь на секунду, минутку…

И если в работе по горло
С утра и до поздней ночи…
А глупых пустых ухажеров
И тело уже не хочет…

Когда с телефоном в обнимку
Не спишь, только чутко дремлешь…
Кокетство вдруг стало ужимкой,
Но всё же его приемлешь.

Когда зеркала правдивы,
И к стенке лицом повернуты.
Когда комплименты лживы,
Но шторы в душе задернуты…

Когда в холодильнике пусто,
Но в баре вино хорошее…
Когда поначалу вкусно,
А после лишь счет запрошенный.

Когда за зимою осень,
А следом опять зима…
Когда никого не спросишь,
А только лишь «я сама»…

Вы знаете, что же такое
Женское одиночество?
Когда уже жить не стоит,
Да и не очень хочется…

Светлана Смолина
[220x155]

Господи, Господи, внемли молитве,
Путь мой неведомый Ты освети!
Как не погибнуть в этой мне битве?
Как любовь свою мне спасти?!..

Господи, Господи, смысл нашей жизни,
Глупое сердце мое вразуми!..
В битве разбуженных ревностью мыслей
Сердце от краха cберечь помоги…

Господи, Господи, свет Ты даруешь
Грязному миру нашей Земли!
Так помоги же не раствориться
Этому чувству во мраке ночи!..

Господи, Господи, страх не пускает
Прочь меня, грешную, из своих рук.
Он же мне свет, Он мне жизнь заменяет,
Господи, Он же мне нужен, пойми!

Господи, Господи, если Ты есть
Где-то там, в небесной тиши
Я об одном лишь молю Тебя –
Не отними Его, не отними!..

«Ку-ку ,ку-ку»-зовет кукушка,

а я лишь: «где ты? Где ты? Где ты?»

взойду на светлую опушку,

начну там собирать букеты

Слов, букеты света,

«Ну где ты?»

« Где ты?»- Вторит эхо,

а мне смешно, но не до смеха,

я лишь для солнышка потеха,

успела, собралась и… веха,

очередная веха жизни, ещё одна минута счастья,

любовь до страсти, страх безвластья,

что за напастья? Радость, счастье…

и слезы…просто дождь ненастья.

Прощай, надежда. Только вера,

Моя опора. И я смело

Доверюсь ей! Прости, прощай.

Ты побыла- пора и скрыться,

Но не забудь же помолиться

За эту солнечную даль.

Прости. Прощай…

Пора идти.

Ты позаботься обо мне

На моем жизненном пути.

Прости меня, за все прости.

Прощай.

Полюбила Zлючка Zайку,
Zайка Zлючку полюбил.
Zлючка сраzу сняла майку,
Zайка думал и курил.
Zлючка плакала по-многу,
Всё хотела раzлюбить,
Zайка был ребёнок Бога
И не мог её zабыть.
Zлючка страстно целовала,
Zайка млел и умирал,
Им обоим было мало,
И никто не понимал
Как же так, держа zа ручку
И целуя где попало
Нежно бредил Zайка Zлючкой,
Zлючка Zайку обожала..
Но однажды Zайка умер,
А она была жива.
Она zлилась и молчала,
А потом сошла с ума.

Не вернуть покой
Искалеченному
Сердцу, им
Не залеченному.
Я боюсь ночи –
Что вернется боль,
Сон напомнит мне,
Как верна любовь:
Речи были те,
Мне как мед, сладки,
Руки перьями
На плечах нежны.
А потом - обман,
И с другими сны
Он делил, пока
Разбивал мечты.
Острием ножа
Протянул мне ад,
Затоптал в грязи
Веру в райский сад.
В то, что раньше мир
Сказкой озарял,
Крыльями двоих
От невзгод скрывал.
Не вернусь назад –
Без него покой
Холодит как лед
Мертвою зимой.
Я смогла простить…
Я его люблю,
Только боли след
Душу ест мою…

Бродят мысли в голове
На дрожжах сознания.
Была одна, теперь их две
И тщетны все старания.
Они как снежный ком растут
И мозг по швам трещит.
Сейчас потоком все сметут
Ни что не устоит…
Но я в критический момент
Клапан открываю
И стихотворный экскримент
Вздыхая, выливаю))

Чуть-чуть поиграемся со стихотворной строкой...

Поэт, поэт! Когда в больном томлении
Ты закрываешь в муках вдохновения
Наполенные жарким нетерпением
Глаза - врата в чертоги отречения,
Чтоб в сладостном, немом успокоении
Остановилось, замерло мгновение
И в том пьянящем сумраке забвения
От трепетного страха чуть дыша,

Благоговейно и слегка волнительно,
Немножко робко, каплю нерешительно,
Лишь Музе подчиняясь повелительной,
Возьмет перо твоей рукой властительной
Та сила, что с упорством искусителя
Сжимала грудь объятьями наития -
То вырывалась из своей обители
Невидимая бабочка-душа.

В такую осень не до любви...
Как в небе просинь, глаза твои,
Но только сини в помине нет,
Лишь строгость линий да тусклый свет.

Лишь буйство красок да холод чувств...
На хохот масок не обернусь.
Клён листья сбросил - скорей лови!
В такую осень не до любви.


Бауло Светлана
[512x384]

Ищущее ЧМО…
Дрянная тварь со светлым рогом.
Создание собственных предков,
Для нанесения фекалий на днище.
Убогое, убойное, уёбище.
Тварь из спермы и мамочки.
Пища для земли и пламени,
Гордящаяся своими отходами.

Короче приятно, твою мать, знакомиться.
Тебя то, как там по батюшке?!

Дождь. Капли бьют в стекло.
Одна. В одиночестве виноват ты.
Из-за тебя разбиты мечты.
Ты разбил мой спокойный мирок.
Ты был для меня как, мессия и пророк!
Ты разрушил и разбил мой мир,
и моя судьба напоминала тир,
Где ты игрок, а я – мишень…
Живого места не было в моей душе!
Идет обстрел из автомата,
И уже сама не рада, что ты игрок…
Зачем мне необходим этот
кровожадный, убийственный пророк!?
Мессия лечит и спасает,
А не улыбкой нежной убивает!
А, добивая – улетает в небеса…
А на сердце остается крови полоса.
Полоски въелись в сердце глубоко,
А вывести их не так уж и легко.
Ведь это не полоски, а глубокие шрамы,
Это открытые кровоточащие раны.
Они и затянуться б были рады,
Но видят пред собой все ту же отраву.
Вокруг, везде и повсеместно,
Это уже даже и не интересно!!!
Ну что за раны, что за мир?!
почему я кролик, ну а ты – факир?
И как мне надоел уж этот тир!
Вот, если б был бы у меня тротил,
Я взорвала бы этот мир дурацкий.
Не пожалела б и твой образ. Адский
Лик, что притворяется пророком,
А сам, как бы случайно, ненароком,
Чужие души с собою забирает,
А вот вернуть их он забывает…
Нет, жить без души – пожалуй, можно,
А вот без сердца – невозможно.
Ведь мессия, леча его, убил.
И от крови даже руки не помыл…

посвещается тому,кого я очень любила,и мучалась и задыхалась,и от любви от этой настрадалась.от безысходности лишь мучаюсь теперь-теперь закрыла от него я в сердце дверь

Я, наконец, дождался белых мух.
Москва напоминает Колыму.
Невольна мысль моя о Колыме -
земля оделась утром в белый мех.

Зима, - бурчу тихонько я себе, -
для Колымы обычна, ясен пень.
Но, средь шуршанья, здешним ясным пням
чудно, что
белым
день - и сыт, и пьян.

Понятно было - скоро отболит
тоска по лету в хладости белил.
Снежинки в подтверждение - белят -
овраги, перелески и поля.

Приятно глазу - всё белым бело.
Мне в радость - осень, взятая в полон.
Одно тревожит - что недолог плен.
Снега растают завтра - s'il vous plait.

Вновь - сырость, грязь - осенний каземат.
Да, в октябре недолгая зима.

И я вшиваю в снег, как позумент,
всё что могу -
слова:
Ура зиме!

Я душу вам сейчас открою
Весь наизнанку извернусь
И с непокрытой головою
На суд ваш праведный явлюсь
И расскажу про то что было
Про жизнь всю правду без прикрас
(Тут в ручке кончились чернила)
Ну что ж, в другой откроюсь раз.

ред. Кота Бегемота.
(вот жежь зараза, все нервы вымотал))))