
Причин, чтобы так поступать, у царей было много: от ревности до желания отомстить врагам.

Историкам известно, что в Римской Империи существовала мода на блондинок. Говоря об этом, европейцы-северяне обычно утверждают, что римские женщины красили волосы в светлые тона или носили светлые парики, потому что завидовали чужеземкам. Дескать римляне считали людей нордических кровей превосходящими их по своим физическим и моральным качествам. На самом деле это не так. Да, в Римской Империи окрашивание волос в блонд было популярным (как и сейчас в странах Европы). Но первопричина этой моды – гораздо сложнее и интереснее.

Мария Николаевна Волконская
Тяжёлым было последнее объяснение с отцом: «Я показала ему письмо его величества; тогда мой бедный отец, не владея собою, поднял кулаки над моей головой и вскричал: ''Я тебя прокляну, если ты через год не вернёшься''. Я ничего не ответила, бросилась на кушетку и спрятала лицо в подушку».
Трудным было и прощание (как оказалось, навсегда) с сыном: «Перед отъездом я стала на колени у люльки моего ребёнка; я молилась долго. Весь этот вечер он провёл около меня, играя печатью письма, которым мне разрешалось ехать и покинуть его навсегда. Его забавлял большой красный сургуч этой печати. Я поручила своего бедного малютку попечению свекрови и невесток и, с трудом оторвавшись от него, вышла».

Мария Николаевна с сыном Николаем

Мария Николаевна Раевская ( в замужестве Волконская)
Итак, в 1824 г. Волконский делает предложение Марии Николаевне Раевской. Обратимся снова к его рассказу: «Это дело начал я вести через Михаила Орлова [Орлов был женат на старшей дочери Раевского, Екатерине]; но для очищения себя от упрёка в том, что я виною всех тех испытаний, которым подверглась она впоследствии от последовавшего опального моего гражданского быта – я должен сказать, что, препоручив Орлову ходатайствовать в мою пользу у ней, у её родителей и братьев, я положительно высказал Орлову, что если известные ему мои сношения и участие в тайном обществе помеха к получению руки той, у которой я просил согласия на это, то, хотя скрепясь сердцем, я лучше откажусь от этого счастья, нежели изменю политическим моим убеждениям и долгу к пользе отечества».
Его роман «Прекрасные неудачники» (1966) заставил одну из американских газет заявить: «Джеймс Джойс не умер. Он живёт в Монреале под именем Коэн». Этот человек мог бы состояться в качестве прозаика. И всё же Леонард Коэн был полон решимости утвердиться в качестве автора песен, поскольку в юности он был поражён появлением рок-н-ролла: «Когда я впервые услышал Пресли, я испытал облегчение и благодарность за то, что всё то, что он и все мы так долго чувствовали, наконец, нашло своё выражение».
Но музыка молодого автора была далека от танцевальных вещичек из хит-парада. Дебютный альбом «Songs of Leonard Cohen» был выпущен в декабре 1967 года. И хотя не всем понравился его мрачноватый (порой до похоронности) тон, песни с него оставались краеугольными камнями коэновского репертуара до конца его долгой музыкальной карьеры.
— Она ужасна! На балет не иду, — великий балетмейстер Мариус Петипа даже помыслить не мог, что эта нескладная выскочка из кордебалета встанет в один ряд с его любимицами Кшесинской, Карсавиной, Павловой.
Пройдет много лет и о «коротышке с широкими плечами и слишком большой головой» узнает весь мир. Вот только Мариус Иванович ее триумфа уже не застанет…

Наша «некрасивая» героиня
Звезда из подвала
В 1880-х годах в Петербурге в подвале дома на Офицерской улице жил немолодой армянин Акоп Тимофеевич Ваганов с женой и тремя дочерьми. Семья была бедной, «перебивались с хлеба на квас». Когда их скромную квартирку затапливало во время городских наводнений, отец семейства вынужден был обращаться в дирекцию императорских театров за денежной помощью. Лишних средств у них попросту не было.
Военная выправка отставного унтер-офицера помогла в свое время Ваганову получить должность капельдинера Мариинского театра, но жалование его было очень скромным. Единственной привилегией стала возможность устроить своих детей в балетную школу. Естественно, при наличии у них таланта, какой обнаружился только у самой младшей — Грушеньки.

Заставшие советское образование еще помнят школьные предметы, которых давно нет в современных программах. С распадом СССР часть дисциплин остались за бортом, потеряв актуальность и востребованность. Причина проста: торжество технического прогресса и соответствующие этому социальные установки. Понятно, что новые времена требуют новых подходов, но, возможно, некоторые школьные дисциплины советской эпохи пригодились бы и сегодня? Поностальгируем о предметах, у которых есть все шансы вернуться назад.

Неизвестный художник. Портрет Марии Николаевны Раевской.
Мария Николаевна Волконская...Её имя известно каждому, хоть что-то читавшему о декабристах. Ей посвящены стихи, о ней написаны книги, сняты фильмы. И о ней постоянно спорят, больше, чем о ком-либо из жён декабристов. И многого мы не знаем и, вероятно, не узнаем уже никогда…
«Волконская! Да знаете ли вы, какая это была женщина? Необыкновенная, артистичная, вдохновенная, гениальная, ей всё было можно, в том числе то, чего нельзя никому другому. Среди отпетых уголовников, убийц, ей не грозили никакие опасности. Она покоряла сердца, и никому в голову не приходило упрекнуть её в легкомыслии. Пушкин был околдован, сам ‘’железный’’ Лунин поддался чарам и чуть ли не воскликнул: ''Чур, меня!'’. Она была королева». Так написал о ней Н.Эйдельман в статье «Чувство истории», разбирая фильм «Звезда пленительного счастья».

Екатерина Ивановна Трубецкая
Нерчинская каторга вскоре закончилась. В сентябре 1827 года декабристов перевели в Читу, где условия существования значительно облегчились. После крестьянской хибары Благодатского рудника у Трубецкой появились настоящие хоромы - для жен декабристов выстроили целую улицу скромных деревянных домиков, названную Дамской.

Чита, Дамская улица. Рис. декабриста Н.А.Бестужева, 1829-1830

Улица Дамская сейчас выглядит вот так. Вдали по центру дом Трубецких

Читинский острог, акварель Н.А.Бестужева
Наверняка Николай I не раз сожалел о том, что разрешил Екатерине Трубецкой, а затем и другим женам, сестрам, матерям "друзей 14-го декабря" следовать в Сибирь. Декабристов не удалось полностью изолировать от внешнего мира. Жены вели переписку от имени ссыльных, Трубецкой иногда приходилось писать до 30 писем в неделю, поскольку она была лично знакома со многими родственниками и друзьями каторжан; они выписывали для них журналы и газеты, писали письма и жалобы в вышестоящие инстанции - вплоть до царя и шефа жандармов Бенкендорфа, настаивая на улучшении условий содержания своих мужей. Каждый день жены приходили к острогу, чтобы через забор поговорить с узниками, подбодрить их.
Это были ревущие двадцатые, и светлейшая княжна была тут совсем не к месту. «Кэтрин, бросьте свои скучные арии, – уговаривал ее лондонский импрессарио, – в моде сейчас джаз и чарльстон! У вас отличный голос и стройные ножки. Ваши романсы никому не нужны. Посмотрите на необузданную Бесси Смит, императрицу блюза! Смените репертуар – и все будут в выигрыше. Публика к нам валом повалит, а вы наконец переедете из этой дыры». Княжна молчала, в отчаянии накручивая на руку длинное жемчужное ожерелье – последнее, что осталось от матери, промотавшей царские богатства за зелеными столами Монте-Карло. Джаз, чарльстон – какая пошлость! Неужели придется сдать последний бастион самоуважения? Неужели ехидной судьбе мало того, что Кэтрин, дочь Александра II, выступает в вульгарном кабаре?

Кэтрин в детстве с отцом - и взрослая Кэтрин перед выходом на сцену
Родители
Отца она, конечно, не помнила. Император погиб от рук террористов, когда его младшей дочери было всего три года. Да и сама Россия представлялось Кэтрин полуфантастической страной – после кончины царя его вторая семья переехала во Францию, княжна выросла в центре старого Парижа, в доме номер шесть на площади Соединённых Штатов.
