Русская кухня не исчезала в один день, под звон бокалов и под французский соус. Она уходила тише и даже как будто приличнее: сначала на столах знати появлялись чужие моды, потом менялся городской вкус, а следом старые блюда начинали казаться слишком простыми, слишком бедными или просто «из прошлого». Так, в период правления династии Романовых страна незаметно рассталась с едой, которая когда то была не экзотикой, а нормальной повседневностью.

Репа, которую победила картошка

Сегодня репа живет в основном внутри выражения «проще пареной репы», и в этом есть особая историческая ирония. Когда то она вовсе не была шуткой или языковым сувениром, а считалась едва ли не основой рациона. Ее варили, запекали, отправляли в похлебки и пироги, а в тяжелые годы она и вовсе подменяла хлеб.

Пареная репа с квасом или маслом была едой без сословных комплексов: ее ели и крестьяне, и горожане. Но потом в игру вошел картофель. Его начали активно продвигать при Екатерине II, и новый корнеплод оказался слишком удобным, урожайным и сытным, чтобы репа могла сохранить прежнее влияние. К середине XIX века старая королева стола почти исчезла из повседневного меню, задержавшись разве что на севере. Победитель известен: теперь о картофельных бунтах почти никто не вспоминает, а сам картофель давно выглядит так, будто жил в русской кухне всегда.

Знаете, что объединяет большинство людей, которые в 75–80 лет ходят ровно, не шаркают, не опираются на стену в коридоре и не просят внуков помочь встать с дивана? Они не делали «кошку-корову». Они делали кое-что другое. И начали не в 60, а намного позже — что особенно важно.


Мы привыкли думать, что старость и ходунки — это почти синонимы. Что если колени болят, то «уже всё», что позвоночник «рассыпается» сам по себе, что равновесие уходит, и ничего тут не поделаешь.

Но это опасное заблуждение. Часто мы сами себя в этом убеждаем, откладывая заботу о себе «на потом». Однако практика доказывает обратное.

Сегодня я расскажу вам про пять упражнений, о которых почти не говорят в обычных статьях о здоровье. Не про растяжку, не про плавание, не про скандинавскую ходьбу — хотя всё это хорошо. Именно про те движения, которые напрямую влияют на то, будете ли вы ходить самостоятельно в 80 лет или нет.

Читать далее

Род Плятеров берет свои истоки от германских рыцарей и впервые упоминается в 1160 году. А в 1500 году впервые упоминается Опса, которая с 1823 года принадлежит графам Плятерам. 

Дворец в неоклассическом стиле на берегу озера Опса был построен в 1903–1904 гг. графом Феликсом Плятером по проекту архитектора Тележинского.

Итогом стало возникновение усадьбы, которую знатоки архитектуры чаще всего рассматривают как образец неоклассицизма, хотя на рубеже веков в моде был стиль модерн, чье влияние также чувствуется в этой двухэтажной постройке.

Основной объем дворца одноэтажный, по сторонам к нему примыкают двухэтажные крылья. Главный вход со стороны парка оформлен портиком с колоннами. Над озером устроена открытая терраса, спуск к воде представляет собой каскад лестниц. На территории усадьбы сохранились жилой флигель и несколько хозяйственных построек. Небольшой пейзажный парк украшают группы деревьев, поляны, аллеи, арочный мост из тесаного камня.

Пры шляху шырокім,
Дзе стаіць камора,
Я на свет радзіўся,
Пад глухі шум бору,
Позняю парою,
Восенню гнілою.

Якуб Колас. «На раздарожжы»

«Нарадзіўся я ў 1882 годзе 22 кастрычніка (па старому стылю) ва ўрочышчы Акінчыцы, недалёка ад сяла Мікалаеўшчына (зараз Стаўбцоўскі раён Мінскай вобласці). Бацькі мае – Міхаіл Казіміравіч і Ганна Юр’еўна Міцкевічы – былі малазямельныя сяляне. У Акінчыцах бацька служыў лесніком у князя Радзівіла – польскага магната», – писал Якуб Колас в «Аўтабіяграфіі».