Словно в камень превратившись, чуть дыша,
С океаном... встретилась...  душа...
И застыла... в приступе волнения,
Смахивая слёзы вдохновения,
Аромат вдыхая глубоко,
Вырываясь из груди легко,
Растворяясь в солнечных лучах,
Словно птица рея в небесах,
Над морским простором пролетая,
С брызгами солеными играя
И застыв, почти что не дыша,
С океаном... встретилась... душа...
       С океаном, что своим величием
       Поражает долгим безразличием,
       Где волна, безумно хороша,
       Доживает век свой не спеша...
       Где застыло время, стихли звуки,
       Где нет бурного веселья или скуки,
       Поперхнувшись и едва дыша
       С океаном... встретилась...  душа...

1.

1.

1.

Женщина лето старела красиво!
Кто-то заметив в косе ее проседь,

Имя придумал другое ей - Осень!

1.

ГОТОВИМ ВКУСНО

Беря рецепты не забывайте,пожалуйста Процитировать.

Работы в большом формате ВО ВЛОЖЕНИИ ВНИЗУ ПОСТА

Благодарю за цитирование и нажатие кнопочки "Нравится".

"Прекрасное почти всегда печально... В нём всегда есть надлом, тайна и предчувствие увядания".

— Шарль Бодлер

Конец XIX века. Париж. Монмартр — кипящий котёл мировой богемы, где в чаду абсента и дыме сигарет рождаются новые направления искусства. В своей мастерской молодой скульптор берет в руки влажную глину. Из-под его пальцев вырисовывается нежный овал лица: миндалевидные глаза, опущенные веки, чувственные, но плотно сжатые губы и легкая, едва уловимая тень застывшей грусти.

Этого мастера зовут Эммануэль Вилланис (Emmanuel Villanis, 1858–1914).

Ему было суждено стать главным скульптором эпохи Belle Époque ("Прекрасной эпохи") и подарить миру уникальный тип женской красоты — загадочной, недоступной, трагической и бесконечно прекрасной.

Каждый год примерно в двадцатых числах августа с осами происходит одно и то же. Оса становится наглой. Она лезет в стакан с компотом, садится на край тарелки, пикирует на арбуз. А если её попытаться согнать, то она вернётся и будет ещё долго портить отдых! На самом деле осе просто реально нечего делать, она хочет жахнуть вкусного и спокойно отойти в мир иной.

Оса не звереет. У осы в конце лета рушится общество, в котором она прожила всю свою короткую жизнь, и она остаётся безработной, голодной и никому не нужной. То, что мы принимаем за агрессию, — это банальная старческая скука!

Взрослая оса — хищник. Она ловит мух, гусениц, тлю, обгрызает падаль, разделывает добычу мощными челюстями и уносит её в гнездо. Логично предположить, что она этим и питается. Так вот, нет. Взрослая оса физически не может есть мясо, которое добывает. У неё та самая осиная талия — перетяжка между грудью и брюшком настолько узкая, что через неё проходит только жидкость. Всё, что оса убивает и приносит домой, предназначено не ей. Это детское питание.

Оса пережёвывает добычу в кашицу и скармливает её личинкам, которые сидят в бумажных ячейках гнезда. И вот тут происходит обмен, ради которого вся эта конструкция и существует: личинка в ответ на кормление выделяет капельку сладкой жидкости, богатой сахарами и аминокислотами, а рабочая оса эту каплю слизывает. Это её зарплата. Она отработала смену, принесла ребёнку еду и получила глоток сиропа.

Давайте выпьем, девочки, вина
За молодость, за то как прежде жили,
Мы, видит Бог, всё это заслужили,
Давайте выпьем, девочки, до дна.

Налей нам бармен сладкого вина,
А горькое давно уже допили.
Мы фронтовые граммы разделили
Со всеми, жизнь кто сохранил сполна.

Давайте выпьем, девочки, за вас,
За фронтовые ваши медсанбаты!
Вы были медицинские солдаты,
И за Афган, Кавказ и за Донбасс!

Аминора

1.

1.

1.