Лет восемь назад я летела домой из Франкфурта и была грустна, ибо получила подтверждение той известной истине, что нет ничего иллюзорнее реальности и лучшее, что можно с ней сделать - это вообще ее игнорировать, полностью сосредоточившись на внутренних ощущениях и сюжетах, разыгрывающихся в моем сознании, - практика, которой я следую до сих пор и которой я обязана близким знакомством с алкоголем, медикаментами и другими видами допинга.

Однако, помимо внутренних ощущений, неизбежны и внешние, и я вступила в довольно безрадостный флирт с соседним креслом. Соседнее кресло флиртовало так же рефлекторно, мы без всякого энтузиазма исполняли ритуал, ничуть не занимавший нас обоих, и только что не позевывали. Однако все необходимые телодвижения имели место, я хлопала ресницами и вовлекала его в процесс покупки духов, сосед мой тоже произносил все, что полагается произносить в этих случаях.

Я не помню, как его звали. Я его, в сущности, не видела. Он был декорацией в моей драме, действие разворачивалось на его фоне, но совершенно помимо него самого.

В аэропорту игра, осточертевшая обоим, продолжалась, и этот человек взял один из моих пакетов с беспошлинным алкоголем, чтобы пронести его через таможенный контроль. И потерялся. Т.е. я не нашла его, как ни вертела головой, и пакет мой потерялся вместе с ним.

Невозможно передать, как меня опечалила утрата пакета. Там был яичный ликер в подарок родителям и, кажется, Баккарди.
О соседе по креслу я не вспомнила ни разу.

Два дня назад он написал мне на сайте знакомств. Он описал в подробностях наш совместный полет. Он даже помнит, какие духи я тогда купила. Он сказал, что полгода хранил мои бутылки, прежде чем их открыть.

Я обрадовалась ему, словно родной душе, прилетевшей из космоса. Я немедленно назначила ему свидание. Если бы я могла, я бы отдалась ему в ту же минуту.

Потому что теперь это был сюжет. Это была уже история, и персонаж облекся плотью, и обрел имя, и я его увидела.