На днях прочитал считающуюся уже классической работу Кристофера Браунинга о зверствах резервного батальона 101, состоящего в основном из возрастных гамбургских полицейских, в оккупированной Польше в 1942-43 гг. Тяжелое чтение, прежде всего из-за описаний расправ над евреями, которые часто воспринимаются общё, как толпы которые загоняют в газовые камеры. Когда узнаешь каждую историю в отдельности, например, как всех, включая малолетних детей, заставляли ложиться лицом в землю, а порой и прямо на трупы, и стреляли в затылок, или как выкуривали прячущихся в лесу по землянкам и расстреливали на месте, то абстрактный Холокост перестает быть размытым черным пятном, а приобретает лицо, искаженное гримасой ужаса. Но цель книги не только в том, чтобы сделать деяния батальона достоянием общественности, но в том, чтобы разобраться как такое вообще стало возможным, что добропорядочные мужчины, большинство из которых социализировались, воспитывались, когда Гитлером и нацистами еще и не пахло, ходившие в церковь или бывшие сторонниками социал-демократов, стали кровожадными монстрами, забрызганными детскими мозгами, кровью и костями. Ответ, который предлагает автор довольно комплексный. Он предполагает принятие во внимание экспериментов Зимбардо и Милграма, однако вовсе не исключает полностью влияние другие факторов, более личного характера. Показательно при этом, что в батальоне служила группа люксембургской полиции, которая хоть и не имела отношения к немцам, все же совершала зверства наравне с полицейскими из Гамбурга. Браунинг пришел к выводу, что пропаганда и идеологическая накачка  не триггер, а скорее помогают а-постериори рационализировать, объяснить себе произошедшее, найти оправдание. 

Конечно, еще закон медленно варящейся в кастрюле лягушки. Перед первым массовым убийством у полицейских спросили хотят ли они в нем участвовать. Лишь несколько открыто заявили о своем отказе. Группа еще многочисленнее нашла ловкие способы уклониться от участия в мерзости иными способами. Почти все в конце дня были подавлены и заявляли, что на такое свинство больше не пойдут. В дальнейшем же такие свинства совершались буквально между ужином и поездкой в соседний город в кино.

Кажется, что в наш век бессовестных манипуляций и разнузданной ненависти удручающая, но глубокая книга Браунинга остается напоминанием о том, какими влиятельными являются ситуативные силы в поведении человека в группе. Вместо того, чтобы демонизировать убийц в духе наивного манихейства, намного важнее было бы разъяснять механизмы, приводящие к расчеловечиванию и, как следствие, геноциду. Это вовсе не снимает с отдельных душегубов личной вины за совершенные злодеяния. Понимание не значит прощение, несмотря на то, что Клод Ланцманн говорил об "отвратительном понимании". Даже в рамках могущественных ситуативных обстоятельств у человека остаются возможности действовать согласно внутреннему камертону. Совесть никто не отменял. Признаться себе в том, что совесть не всесильна и подвластна манипуляциям ни чуточку не умаляет примеров её торжества, Есть они и в книге Браунинга, например в истории редких членов батальона, считавшихся в коллективе бабами и трусами или успешно требовавших перевода на службу в Германию. И в истории поляков, укрывавших евреев и плативших за это жизнью своей и своих близких.