Биография и краткая справка о Крапивине лежат здесь

Я не люблю, когда мне врут,
Или размышления редактора, выросшего на книгах Крапивина

Не люблю, когда мне врут. И неважно, кто это делает - знакомые, начальство на работе или же СМИ. А больше всего не люблю, когда врут детям. Дети – они же существа доверчивые. Им не объяснишь, что вот эта конкретная книга – не повесть о них и их ровесниках, а всего лишь попытка взрослого, умудренного опытом и обремененного массой взрослых проблем человека порассуждать о смысле жизни. Эти книги не помогут маленькому читателю разобраться с его серьезными, вполне взрослыми проблемами – одиночеством, чувством бессилия, первым «кризисом возвышенных идеалов», как называют это психологи, а попросту – с первым ясным осознанием, что жизнь – штука несправедливая. И ребенок перед этой несправедливостью абсолютно беззащитен.

Еще замечу, что не надо браться объяснять детям, что происходит с Родиной и с нами, если сам никак не можешь перестроиться с советской действительности на капиталистическую, сам не можешь понять, что творится со страной и людьми. («Бабушкин внук и его братья», «Лунная рыбка»). В «Бабушкином внуке» ясно прослеживается неприятие автором современной действительности. В частности, обилия рекламы на ТВ. «Милки вэй такой вкусный, что того и гляди замычит! Мууу... Давайте помычим, девочки и мальчики...» А взрослые дяди пусть расстреливают друг друга в горячих точках - что нам до этого за дело?

И вся эта желчь выливается на ребят, которые хотят получить фантастическую повесть, а не переезды взрослого дяди! Конечно, все это делается под предлогом того, что автор учит детишек думать самостоятельно, отсеивать ненужную информацию, критически осмысливать услышанное и увиденное. Но дети и без того рано или поздно научатся это делать, если, конечно, у них есть какие-то мозги. Зачем искусственно процесс-то стимулировать? Все равно получается, что автор навязывает читателям свой образ мыслей. И еще неизвестно, что хуже – активное неприятие нынешнего состояния страны старым человеком или же обилие жизнерадостного пустословия и пустомыслия, окружающего нас со всех сторон? Дети сами должны сделать выбор. Не надо им ничего навязывать.

В «Лунной рыбке» явно прослеживается обида автора на издателей, которые, видите ли, не понимают однообразия выходящих из-под его пера образов. Все как один – тонконогие, большеглазые, все как один – с разбитыми коленками (особенно автор любит смаковать эти трогательные разбитые коленки и засохшие ссадины), обязательно – в шортиках, и в каждом – что самое главное – сочетание внешней беззащитности и внутренней отваги. Крапивинские мальчики, в общем. В художнике Волынове Крапивин, конечно же, изобразил самого себя, и конфликт художника с «Тетеньками из издательств» - конфликт автора. Но объясните же мне, тупому и непонятливому, зачем вешать на детишек собственные комплексы? Да еще и заворачивать это в красивый фантик – типа, вот вам, детишки, фантастическая повесть... Не могу я это принять. Вот что хотите со мной делайте.

Весь 14-томник, выпущенный издательством «Центрполиграф», я комментировать не стану, да и незачем это. В собрание сочинений Крапивина были включены самые разные его произведения, и далеко не каждое из них вызывает лично у меня раздражение, а у маленького читателя – недоумение.

Скажу лишь, что за некоторые книги автору лучше было бы и вовсе не приниматься... Не люблю, когда смешивают сказку и реальную жизнь, которая на сказку вовсе непохожа. Конечно, переплетено талантливо, и не различишь сразу, где кончается правда и где начинается фантазия. Я возьму две книги, которые мне кажутся особо показательными в этом смысле. «Белый шарик матроса Вильсона» и «Трое с площади Карронад».

Сразу скажу, что объединяет эти на первый взгляд разные повести. Тема жестокости окружающего мира и одиночества маленького человечка в этом мире. И еще то, что у повестей – неправдоподобно-счастливые развязки. Вдруг появляется этакий машинный бог (Тим в «Трое с площади Карронад», Яшка в «Белом шарике матроса Вильсона») – и восстанавливает справедливость. Я даже знаю, зачем это все делается, – существует традиционное мнение, которого придерживаются в издательствах, - детская книга должна иметь хэппи-энд. Так принято. Считается, что ребенку необходима вера в светлое будущее. Ага, щазз... Вы посмотрите, что у нас в стране творится, какой там хэппи-энд, когда детки уже в три года теряют веру в сказки. Вполне можно было бы написать серьезную, жизненную повесть, может быть, детки прониклись бы сочувствием к главному герою... И не прошли бы мимо соседа или одноклассника, которому столь же худо.

Итак, «Белый шарик матроса Вильсона». Послевоенный сибирский городок. Мальчик Стасик, тихий, мечтательный октябренок, которого ни с того ни с сего начинает задевать кучка старших хулиганов. Слегка сдвинутый отчим, пьяница и скандалист, «жертва репрессий». Усталая, замотанная мама и больная маленькая сестренка. Картина ясна.

И вдруг в этой серой жизни появляется ДРУГ. Белый Шарик, звезда, который затем превращается в обычного мальчишку и окончательно порывает со своей звездной жизнью. ДРУГ, о котором мечтает каждый мальчишка. Настоящий. Который и развлечет, и поможет, и врагам за тебя отомстит. Реальные детали (кашляющая сестренка, поленница во дворе, седина в волосах у мамы, коньки–«снегурки») переплетаются с совершенно неправдоподобным вымыслом (деньги, сделанные из лопухов, выигрыш по займу в 5 000, мальчишка, обладающий «звездной силой»). Этот звездный друг решает все стаськины проблемы, даже колотит хулиганов, не дающих жить мальчишке. Ладно, молчу... пока молчу.

«Трое с площади Карронад». Провинциальный промышленный город. 70-е годы. Славик. 11 лет. Мама, связавшаяся с дураком и психом, который стал Славкиным отчимом. Дома - вредный отчим, придирающийся на каждом шагу и играющий на ребячьем благородстве: «А вот я матери расскажу о твоих художествах, а ей нельзя волноваться!» В школе – компания одноклассников, которые изводят мальчишку. И что ему делать?
Куда податься? И вообще, какая жизнь может быть у маленького человека, которого так изводят?

Случай: отчим, вообще, видимо, слегка нездоровый психически, во время ссоры палит в мальчика из охотничьего ружья. Промахивается, естественно. Мама спешно выгоняет мерзавца, хватает сына в охапку и везет в Севастополь, куда их давно приглашала родственница. Мальчик приживается в городе и в новой школе - там и трава зеленее, и небо голубее. Находит ДРУГА – Тима, с которым понимают друг друга с полуслова. Все хорошо? Хорошо, да не совсем. Мама постоянно продает сына за три копейки и тут же покупает обратно. У нее с психом и мерзавцем отчимом – большая любовь. И она решает вернуться. Конечно, сына спросить забывает... Тот успевает лишь передать Тиму кодовое сообщение: меня увозят, насильно. ДРУГ, преодолевая немыслимые преграды, находит Славку и привязывает его корабельной цепью к столбу. Ключ выкидывает. Поезд уходит без них, мама едва успевает подхватить чемоданы.


У реального ребенка, страдающего от одиночества, НИКОГДА не появится такой неизвестно откуда взявшийся ДРУГ, который решит все его проблемы разом. Просто потому, что в реальной жизни таких мальчиков не бывает. Но автор настолько искусно переплетает правду и ложь, что маленький читатель, прочитав книгу, начнет страдать еще больше: вот, у кого-то, где-то это есть, а у меня – нету.

Не верю я в таких друзей. Знаете, как в реале сложилась бы ситуация у Славки? Мама пришла бы с работы, увидела истерящего на диване отчима и мрачного бледного сына, увидела бы валяющееся ружье и след от пули на косяке, естественно, поинтересовалась бы, что произошло, а, получив ответ, добавила бы сынуле на орехи. И заставила извиниться перед отчимом – мол, сам довел взрослого человека. Имхо, если женщина выбирает между ребенком и мужчиной и отдает предпочтение мужчине (что явственно следует из текста), то НЕ БУДЕТ она себя так вести! Ну не схватит она ребенка в охапку и не бросит налаженный быт из-за очередной ссоры сына с отчимом! Пусть даже эта ссора чуть не закончилась убийством мальчика. В такой ситуации влюбленная женщина предпочтет закрыть глаза на едва не случившуюся трагедию и свести все к обычному бытовому конфликту. Извините. Не верю.

Никакой друг, конечно же, в Севастополе не появлялся. Если этот Севастополь вообще был. А не привиделся обиженному мальчишке. И даже если был Севастополь, то мальчишку, конечно же, увезли обратно в серый Усть-Каменск. Кто его спрашивать-то будет?

Внимание, вопрос на понятливость. Сколько таких Стасек и Славиков ходит по свету? Ни дома, ни в школе житья нет, все за тебя решают взрослые, а ты не имеешь ни собственных денег, ни права голоса, ни свободы передвижения. Что такому остается? Только бежать в выдуманный мир, где хоть как-то, хоть где-то можно укрыться от постылой реальности. Читают запоем, пытаются в реальной жизни подражать выдуманным героям, вести себя так же, как они... И очень удивляются, когда сверстники за это высмеивают их еще больнее. Потому что реальные дети так себя не ведут.

Но некому объяснить «белой вороне», что так не поступают. Родителям наплевать, учителям тоже. Кто сводит дите к психологу и отформатирует его под окружающий мир? Никто не станет этим заниматься. Может, оно и к лучшему...

И вот попадается такому отщепенцу Стасику книга Крапивина. И там описана точь-в точь такая ситуация, как у него. Ура! – говорит ребенок и жадно начинает выискивать в книге рецепт счастья. А рецепта-то и нетути...

И не объяснишь ребенку, что таким образом, описывая достаточно типичные ситуации и типичных «белых ворон» и изгоев «здорового детского коллектива», автор попросту зарабатывает себе популярность. Как говорили у нас в институте, «быстренько назовите мне читательский адрес». На кого рассчитана книжка в первую очередь? Да на таких вот странненьких и бахнутых, непохожих на окружающих. Они, возможно, когда-нибудь, когда вырастут, смогут найти себе подходящую стаю – таких же. Хотя бы нас, извращенцев, взять. Ну не живется нам по принципу «работа-дом-работа», чего-то ищет душа, мается... А возможно, и не найдет. И на всю жизнь останется у него ощущение обмана и камня, подсунутого вместо хлеба.

Как там было у Солженицына, за точную цитату не поручусь, но примерно так: «И ясно же, что автор видел, щупал, нюхал правду... но не решился ее написать!» Он аккуратненько обходит все острые углы, конфликтные ситуации – с ровесниками, с учителями, с родителями, с миром – разрешаются появлением «машинного бога». Словно Крапивин, увлекшись живописанием реалистичных сцен, вдруг спохватывается: «Ой, е-мое, что ж я сделал-то, книжка же ДЕТСКАЯ!!!» И судорожно начинает исправлять ситуацию. Самым простым способом – введением еще одного персонажа, который все за всех сделает. «Не верю!» - рек дядька Станиславский.

Ну не люблю я, когда меня обманывают... А еще больше не люблю, когда обманывают детей. И просто ненавижу, когда обманывают беспомощных. Есть желающие поспорить? @#$%