Сегодня 27 июля. Дело в том, что мучительно понимать – предоставленный сам себе, ты и себе не нужен, скучен, туп, даже не самодоволен, а главное – тебе совершенно нечем не столько себя - занять, сколько – себя наполнить.

Суть этого длинного предложения – да канет лето в лету. И поскорее.
Я не умею и не могу себя занять вне других людей: вот заповедь, должно которую себе в голову вдалбливать, и в сознание навечно внедрить. Вот такая вот литература.

Кто я?

Слушай, что я делала весь месяц: просыпалась позже 12, жевала что-то, и ехала на трамвайчике в кафе «спортивные хроники», где скачивала музыку для флейты, и
аудио-книги Пелевина, и общалась в аське с Мией.
Вечером я снова сидела за ноутбуком, поглощенная компьютерными играми. Я попробовала квесты по Агате Кристи (в результате пришлось скачивать прохождения, так как думать было решительно лень в этот месяц), ужастики, так и не пройденные до конца, симулятор «Симс», который пришлось удалить на четвертый день, и спешно поменять на другую игру, менее поглощающую. Когда-нибудь будет изобретен симулятор настолько совершенный, что реальная жизнь с её нереальными особенностями закончится, и начнется сплошной «Кул».

Современные (недавние, по крайней мере) ньюсмейкеры мира искусства как-то на удивление похожи, и даже эксплуатируют похожие темы, например, ностальгию по советскому прошлому, или осмысление неспокойных 90-х. Поэтому появились романы и повести Пелевина, спектакль «Лес» Серебренникова, а на куртках Дениса Симачева столь модная надпись «СССР».


Я в сером настроении в последнее время: чувствую себя рухлядью кем-то позабытой, тем более, что и жаловаться, кажется не на что. Плакать не выйдет, как ни старайся.

Смотрю фильмы; последним был «Свинарник» Пазолини, микст из двух загадочных историй, посвященных исследованию насилия, желания убивать и разрушать, а попросту – зла. До этого – «Дитя Макона» Гринуэя, нечто совершенно ужасное, даже писать об этом фильме нельзя иначе как шепотом. Или криком. Я настроена на шепот.

Что же делать, когда нечего делать? Что говорить, когда не о чем говорить?
Это даже не депрессия, это цветок вянет. Мой цветок вянет-


душа как фиалка не пахнет, и почти не растет, а только днями, месяцами, годами вянет в своем маленьком горшке, и процесс увядания и процесс жизни неотличимы.

Еще я позавчера ходила с Наташкой по паркам обычным маршрутом, а потом в «Макдональдс», а потом поздним вечером домой. Сегодня она снова поехала в деревню. Мы видимся несколько раз в год…