Такой разный Петербург...
15-03-2021 02:53
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Такой разный Петербург...
Два поэта вспоминают такой разный Петербург - Петроград в 20-х годах 20 века...
Букет от "Эйлерса"! Вы слышите мотив
Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?
Букет от "Эйлерса", того, что супротив
Многоколонного Казанского собора...
Н. Агнивцев (1923)
Из каждой поры огромного города
росло ненасытное желание есть.
От слухов и голода двигаясь еле,
раз
сам я,
с голодной тоской,
остановился у витрины Эйлерса -
цветочный магазин на углу Морской...
В.Маяковский (1921)
Николай Агнивцев в 1923 году
Букет от "Эйлерса"! Вы слышите мотив
Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?
Букет от "Эйлерса", того, что супротив
Многоколонного Казанского собора...
И помню я: ещё совсем не так давно,
Ты помнишь, мой букет, как в белом, белом зале
На тумбочке резной у старого панно
Стоял ты в хрустале на Крюковом канале?
Сверкала на окне узоров льдистых вязь,
Звенел гул санного, искрящегося бега,
И падал весело декабрьский снег, кружась:
Букет от "Эйлерса", ты не боялся снега!
Но в три дня над Невой столетье пронеслось.
Теперь не до цветов. И от всего букета,
Как срезанная прядь от дорогих волос,
Остался мне цветок засушенный вот этот.
Букет от "Эйлерса" давно уже засох.
И для меня теперь в рыдающем изгнанье
В засушенном цветке дрожит последний вздох
Санкт-Петербургских дней, растаявших в тумане...
<1923>
В.Маяковский в 1921-м году
Ежедневно
как вол жуя,
стараясь за строчки драть, -
я
не стану писать про Поволжье:
про ЭТО -
страшно врать.
Но я голодал,
и тысяч лучше я
знаю проклятое слово - "голодные!"
Вот два,
не совсем обычные, случая,
на ненависть к голоду самые годные.
Первый. -
Кто из петербуржцев
забудет 18-й год?!
Над дохлым лошадьем вороны кружатся.
Лошадь за лошадью падает на лед.
Заколачиваются улицы ровные.
Хвостом виляя,
на перекрестках
собаки дрессированные
просили милостыню, визжа и лая.
Газетам писать не хватало духу -
но это ж передавалось изустно:
старик
удушил
жену-старуху
и ел частями,
Злился -
невкусно.
Слухи такие
и мрущим от голода,
и сытым сумели глотки свесть.
Из каждой поры огромного города
росло ненасытное желание есть.
От слухов и голода двигаясь еле,
раз
сам я,
с голодной тоской,
остановился у витрины Эйлерса -
цветочный магазин на углу Морской.
Малы - аж не видно! - цветочные точки,
нули ж у цен
необъятны длиною!
По булке должно быть в любом лепесточке.
И вдруг,
смотрю,
меж витриной и мною -
фигурка человечья.
Идет и валится.
У фигурки конская голова.
Идет.
И в собственные ноздри
пальцы
воткнула.
Три или два.
Глаза открытые мухи обсели,
а сбоку
жила из шеи торчала.
Из жилы
капли по улицам сеялись
и стыли черно, кровянея сначала.
Смотрел и смотрел на ползущую тень я,
дрожа от сознанья невыносимого,
что полуживотное это -
виденье! -
что это
людей вымирающих символ.
От этого ужаса я - на попятный.
Ищу машинально чернеющий след.
И к туше лошажьей приплелся по пятнам;
Где ж голова?
Головы и нет!
А возле
с каплями крови присохлой,
блестел вершок перочинного ножичка -
должно быть,
тот
работал над дохлой
и толстую шею кромсал понемножечко
Я понял:
не символ,
стихом позолоченный,
людская
реальная тень прошагала.
Быть может,
завтра
вот так же точно
я здесь заработаю, скалясь шакалом.
Второй. -
Из мелочи выросло в это.
Май стоял.
Позапрошлое лето.
Весною ширишь ноздри и рот,
ловя бульваров дыханье липовое.
Я голодал,
и с другими
в черед
встал у бывшей кофейни Филиппова я.
Лет пять, должно быть, не был там,
а память шепчет еле:
"Тогда
в кафе
журчал фонтан
и плавали форели".
Вздуваемый памятью рос аппетит;
какой ни на есть,
но по крайней мере -
обед.
Как медленно время летит!
И вот
я втиснут в кафейные двери.
Сидели
с селедкой во рту и в посуде,
в селедке рубахи,
и воздух в селедке.
На черта ж весна,
если с улиц
люди
от лип
сюда влипают все-таки!
Едят,
дрожа от голода голого,
вдыхают радостью душище едкий,
а нищие молят:
подайте головы.
Дерясь, получают селедок объедки.
Кто б вспомнил народа российского имя,
когда б не бросали хребты им в горсточки?!
Народ бы российский
сегодня же вымер,
когда б не нашлось у селедки косточки.
От мысли от этой
сквозь грызшихся кучку,
громя кулаком по ораве зверьей,
пробился,
схватился,
дернул за ручку -
и выбег,
селедкой обмазан -
об двери.
Не знаю,
душа пропахла,
рубаха ли,
какими водами дух этот смою?
Полгода
звезды селедкою пахли,
лучи рассыпая гнилой чешуею.
Пускай
полусытый,
доволен я нынче:
так, может, и кончусь, голод не видя, -
к нему я
ненависть в сердце вынянчил,
превыше всего его ненавидя.
Подальше прочую чушь забрось,
когда человека голодом сводит.
Хлеб! -
вот это земная ось:
на ней вертеться и нам и свободе.
Пусть бабы баранки на Трубной нижут,
и ситный лари Смоленского ломит, -
я день и ночь Поволжье вижу,
солому жующее, лежа в соломе.
Трубите ж о голоде в уши Европе!
Делитесь и те, у кого немного!
Крестьяне,
ройте пашен окопы!
Стреляйте в него
мешками налога!
Гоните стихом!
Тесните пьесой!
Вперед врачей целебных взводы!
Давите его дымовою завесой!
В атаку, фабрики!
В ногу, заводы!
А если
воплю голодных не внемлешь, -
чужды чужие голод и жажда вам, -
он
завтра
нагрянет на наши земли ж
и встанет здесь
за спиною у каждого!
1921
***
В другом стихотворении – «Братья писатели» – Маяковский обращается к поэтам,
которые пишут беззаботные романтические стихи и предпочитают не касаться в них горькой правды жизни:
Неужели не наскучили пажи, дворцы, любовь, сирени куст вам?
Если такие, как вы, творцы — мне наплевать на всякое искусство.
***
Николай Я́ковлевич Агни́вцев (8 (20) апреля 1888 года, Москва — 29 октября 1932, там же) —
русский поэт и драматург Серебряного века. Также известен как автор книг для детей.
Печатался в «Петербургской газете», «Биржевых ведомостях», «Голосе земли», журнале «Пятак», «Солнце России», «Сатириконе» и «Новом Сатириконе», «Столице и усадьбе». Выступал в театрах-кабаре и литературно-артистическом ресторане «Вена».
В 1917 году вместе с режиссёром К. А. Марджановым и актёром Ф. Н. Курихиным создал в Петрограде театр-кабаре «Би-ба-бо», впоследствии «Кривой Джимми»
Находился в эмиграции в 1921—1923 годах.
По возвращении в Советскую Россию сотрудничал в сатирических журналах, писал куплеты для эстрады и цирка, писал детские книжки.
Николай Агнивцев умер в больнице от туберкулёза горла 29 октября 1933 года в возрасте 44 лет.
***
Комментарии (2):
babeta-liza
15-03-2021-11:38
удалить
Кто что видит ...а Маяковский молодец! Написать в то время такие стихи -призыв - это отважно!
Я не читала этих стихов...благодарю Лена!
officersha
15-03-2021-19:27
удалить
Ответ на комментарий babeta-liza #
Добрый вечер, Лиза! Эти стихи Маяковского мало кто читал, предполагаю. Вышла на них опять же благодаря цветочным магазинам Эйлерса ( в статье была ссылка на стихи Маяковского).
Благодаря Николаю Агнивцеву нам остались воспоминания о "Блистательном Санкт-Петербурге", о городе, которого давно уже нет...
Маяковский оставил нам ужас вымирающего города - Петрограда, который год ещё назад ликовал, провозглашая свободу, свергая царский режим.
Как не странно для нас сегодня, но в 1921-м опубликовать такие стихи было вполне возможно и вполне безопасно, время репрессий ещё не настало...
Комментарии (2):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Такой разный Петербург... | officersha - Дневник officersha |
Лента друзей officersha
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»