Азарёнок: Батька подписал указ, теперь за границей
паспорт не поменяешь. Всё, вы бомжи!
Время авторской журналистики на СТВ. Недружелюбная эмиграция. Документы самозванцев оказались фикцией, и теперь уехавшие за рубеж в безвыходной ситуации. О том, как проиграть всю свою жизнь, рубрика Григория Азаренка «Тайные пружины политики» в программе Новости «24 часа» на СТВ.
Григорий Азаренок, СТВ:
Ну вот и все. Вы бомжи. Вы уже давно стали политическими бомжами. Вы уже давно морально-нравственные бомжи. Бомжи своей жизни. Бомжи безнародные. Бомжи безденежные. Бомжи беспонтовые. Бомжи безнадежные. Бомжи без судьбы, а теперь и безбумажные бомжи.
Все. Батька подписал указ. Теперь в посольствах и консульствах за границей паспорт не поменяешь. Ауфидерзейн, майн херы. Пути два.
Вот уже скоро паспорт закончится. И можно, конечно, взять светкин, напечатанный на принтере. Но ближайший польский околоточный затащит вас в участок, троху побьет, определит в обезьянник к другим курвам, а потом на границу и домой. Это тоже своего рода спасение. Небо в клеточку, но трехразовое питание. Вариант? Вариант. Ну еще можно в комиссию написать. Она до конца года работает. Пишите, пишите, может, успеете.
Но что самое интересное. В загранучреждениях вам не просто не обновят аусвайсы. У вас и все старые документы изъять могут. Вот это дело. Дальше вашу нацистскую личность будут удостоверять только татухи, но с ними – на мясо под Орехово, а потом прикопают, как собак безродных. Впрочем, почему как. Оттого и пьет змагар. Страшно пьет. По-синему. По-черному. Пьет и плачет.
Что-то я после вчерашнего дня очень сильно заскучал. Я хочу назад в Беларусь. Знаю, что мне светит 30 лет. Я жду автобуса. В 12:30 Вильнюс – Минск. И еду в Беларусь. Гриша, ты не выйдешь завтра на работу, ты не будешь с Президентом втирать всякую дичь. Тебя найдут и руки, ноги поломают. Я за это отвечаю.
Григорий Азаренок:
Эх, тяжела эмигрантская судьбинушка. Лохов развели, лохи расстроены. Целые драмы разыгрываются, едить их в корень.
«У меня обострились проблемы со здоровьем, и я не могу тут уже так работать физически на истощение, поэтому мне придется вернуться в Беларусь и поехать на строгий режим. Продолжить борьбу с режимом я смогу уже только с того света». Ну что тебе сказать, змагар? Причаститься надо, покаяться. А в это время Антонина Гадимовна Мотолько в кругосветку поехала. На кайфе, на чиле, на расслабоне. Каждому свое. А спасибо за все вот это вот можете сказать змагарским пропагандистам.
Я сегодня занимаюсь пропагандой. Я воюю точно так же, как воюют на заводе по производству пуль для украинской армии, я воюю на информационном фронте, я занимаюсь пропагандой. Какие-то вещи я не буду рассказывать, о которых знаю. Сегодня такое время, когда надо немножко приукрашивать. Я знаю, что это очень спорная позиция. Мы все время спорим с друзьями и знакомыми, коллегами на эту тему. Ну, сегодня так, я считаю, что так.
Григорий Азаренок:
А я в довольстве и радости по бабам пойду. Расскажу про одну такую.
Бывшая журнашлюшка «Народной воли» Ольга Класковская, признанная змагарами палітвязніцай, хоть и бывшей, рассказывает сейчас, как во время заключения противостояла рэжыму, отказывалась шить милицейскую форму и вообще из ШИЗО не вылезала.
На самом же деле форму она шила так активно и хорошо, что даже была удостоена благодарности от руководства пенитенциарного заведения. Крайне деятельно содействовала проведению встречи с Воскресенским и активно агитировала других осужденных принять в этой встрече участие. За свою провластную позицию имела возможность звонить отцу, нібыта змагарскому блогеру Александру Класковскому, и могла постоянно получать передачи. Вот ведь стервы. Лярвы какие. Врут. Врут и не краснеют.
А на самом деле в бабской колонии им хорошо. Душевно. Тепло. Румяно, я бы сказал. Сегодня ровно три годочка, как сидит Машка Колесо. Помада яркая, каблучки острые, помните? Жива курилка. Поздравляем, с нас не убудет. Совет да любовь. Сидеть еще долго. Но хоть личную жизнь поправит.
Белорусы за границей теперь не смогут менять паспорта, совершать сделки с недвижимостью и получать ряд документов без личного присутствия в своей стране.
