9 апреля 1925 - 9 августа 2016

«У искусства очень много ролей. Самая поверхностная — украшать нашу жизнь. Но самое главное предназначение — раскрывать в человеке те качества, о которых он не догадывается, но предчувствует. Вот грубый дядька, читая Есенина, плачет. До этого он сам не знал, что в его душе происходят такие прекрасные вещи. Есенин выявил в нем эти качества, как, например, хирург Филатов, меняя роговицу, проявлял зрение, замутнённое катарактой».

«Как я теперь понимаю, истоки моего разочарования уходят в прошлое, в послевоенные годы, когда я вернулся с фронта домой. Воспитанный в определенном смысле романтически, я продолжал цепляться за прежние юношеские представления о жизни. Если власть и не была любима мной, то, по крайней мере, я хотел ее видеть в качестве грозной и демонической силы. А на протяжении всей своей жизни я встречался с обыкновенным, распущенным люмпеном, который занимал гигантские посты. И больше того, в сознании народном и мировом являлся героем. И вот этот разрыв между правдой истории, правдой победы, морем крови и невзрачностью, мелкотравчатостью, вульгарностью "представителей" истории ранил меня. Так, пожалуй, закладывалось мое основное, внутреннее противоречие со сложившейся властью и теми, кто ее олицетворял на всех уровнях.

Довольно долго и у меня были иллюзии - не иллюзии, связанные с их нравственностью или принципиальностью. Я никогда не думал, что это нравственные, принципиальные люди. Я всегда знал, что история - это не девушка, и в ней было очень много насильников, злодеев и садистов, но я не представлял, что великую державу, весь мир и саму историю могут насиловать столь невзрачные гномики, столь маленькие кухонные карлики, и это меня всякий раз оскорбляло. Я был согласен на ужас, но мне нужно было, чтобы этот ужас был сколько-нибудь эстетичен. Этот же, бытовой, мещанский ужас людоедов в пиджаках, варящихся в собственной лжи, морально разрушал меня».

*  *  *

«”Орфей” — это песня одиночества. Мускулистый человек на коленях, прижавший одну согнутую в локте руку к запрокинутой голове в жесте какого-то невыразимого горя, безысходности и тоски, а другой разрывающего себе грудь. Тема человеческого страдания, отчаяния здесь выражена с какой-то почти невозможной силой. Мне представляется, что это одна из самых сильных и выразительных вещей Неизвестного 60-х годов», — делился искусствовед Никита Воронов.

Статуэтка «Орфей» премии «ТЭФИ»

Фото: Юрий Сомов / РИА Новости

«Древо жизни», 2004 год: история человечества и бесконечность вселенной

Судьба Неизвестного как художника была неровной. Он то попадал в немилость режиму и не имел возможности творить долгие годы, то наслаждался всесторонним признанием и получал «зеленый свет» на все свои инициативы. Даже в нулевые, когда Неизвестный уже считался безусловным мэтром, чиновники, критики и обычные люди постоянно меняли свое отношение к нему. Сейчас сложно сказать, от чего это зависело. Видимо, таков удел большинства творческих амбициозных людей, находящихся на виду.

Скульптурная композиция «Древо Жизни» в вестибюле моста «Багратион»,

Москва Фото: Александр Поляков / РИА Новости

В 1956 году Неизвестный задумал монумент «Древо жизни» — это образ, существующий во всех мировых культурах. Скульптор хотел изобразить вехи истории всего человечества, создать высказывание о победе духовного над материальным. Позднее он вспоминал: «Древо жизни возникло следующим образом. Это было очень тяжелое время. В Москве меня каким-то образом начали обвинять в ревизионизме, я даже тогда не знал, что это значит. Но в общем мне тогда надо было убраться, я смылся на Урал, к родителям, где работал на Литейном заводе. Учился литью, был учеником, потом литейщиком. Ночью я отливал свои скульптуры из отходов металла, начальство мне это разрешило. Я, признаюсь, тогда был в отчаянии, будущее мне было неизвестно, меня даже преследовали мысли о самоубийстве. Ночью мне приснилось «Древо жизни». Это было сердце из семи витков. Я его зарисовал, и вдруг цель мне стала ясна: все мои работы станут частью этого сооружения».

Идея проекта постоянно изменялась, а до конца работа была доведена только через 30 лет. Монумент получился больше похожим на человеческое сердце, чем на дерево. Во всяком случае, бронзовая «крона» уж точно. На «Древе жизни» переплетаются телами десятки исторических личностей, героев легенд и религиозных текстов. На «ветвях» вселенского дерева место нашлось и Будде, и Адаму, и Юрию Гагарину. Они «повязаны» лентой Мёбиуса — символом бесконечности.

Изначально Неизвестный хотел создать настоящую вавилонскую башню — огромную скульптуру-здание, в котором смогла бы располагаться ООН. Обстоятельства внесли коррективы в эти планы. «Древо жизни» получилось семиметровым, зато каждую деталь монумента скульптор создал своими руками, без посторонней помощи.

В 1997 году мэр Москвы Юрий Лужков дал Неизвестному понять, что его монумент можно установить прямо перед зданием мэрии на Новом Арбате неподалеку от Дома правительства. Но в итоге на этом месте установили другую работу скульптора. Интерес к «Древу жизни» вообще как-то резко угас. До 2004 года бесконечной чередой шли заседания всевозможных комиссий, на которых обсуждалось, будет ли где-нибудь в принципе установлен этот монумент. Неизвестный не сдавался и инициировал эти заседания, пока не добился своего.

Эрнст Неизвестный с макетом своей скульптуры «Древо жизни» в студии в Нью-Йорке, 2000 год

Фото: Алексей Бережков / ИТАР-ТАСС

Впрочем, критики отзывались о работе крайне нелестно. Директор Государственного института искусствознания Алексей Комеч заявлял: «Такие композиции никогда не относились к числу удач крупных скульпторов — они всегда погрязали в деталях, в сюжете... Для меня это абсолютно тот же случай. Это произведение я не хотел бы видеть ни в одном месте».

Профессор Нина Молева, давняя знакомая Неизвестного, тоже высказалась довольно неожиданно: «Эту скульптуру я знаю 40 лет — 26 ноября 1962 года она была показана на выставке в Москве. Это говорит о том, что художник этой идеей увлечен всю жизнь. Всю жизнь он над ней думает, но сказать, что это размышление над такой всеобщей философской концепцией было перенесено в скульптуру, я не могу. Памятник пока не состоялся».

В 2004 году монумент все-таки был установлен в вестибюле пешеходного моста «Багратион».

Подготовил Алексей Черников