Nina Alovert

·Я помещала свои краткие воспоминания о Романе Каплане на своей странице не так давно. Но сейчас, когда исполнилось 40 лет со дня существования ресторана «Русский Самовар», я повторю его. Став владельцем ресторана, Роман превратил ресторан в своего рода клуб типа ленинградского Дворца Искусств. И для многих – в родной дом.

Роман Каплан

Я познакомилась с Ромой в кабинете Николая Павловича Акимова в 50-е годы. Выпускник филологического факультета Ленинградского университета он был разносторонне образованным человеком. Свободно владел английским языком, английскую и американскую литературу знал также хорошо, как и русскую. В 60-х годах Роман учился в аспирантуре в Эрмитаже у другого представителя подлинной русской культуры – профессора Матвея Александровича Гуковского. Позднее, окончив Академию Художеств, получил второй диплом - искусствоведа.

Роман принадлежал к тем молодым людям, которых в России называли «штатники»: Соединённые Штаты Америки были для них обетованной землёй демократии и современной культуры. Они почитали Хемингуэя, слушали джазовую музыку, радиостанцию «Голос Америки», покупали журнал «Америка», который им неизменно оставляла продавщица одного привокзального киоска. Каплан был хорошо знаком с коллекционерами книг и картин, имел широкий круг знакомых, не боялся встречаться с американцами, благо, говорил на английском языке, и высказывался довольно откровенно о советской власти... всё это и привело его, в конце концов, к столкновению с властями.

Как писал Сергей Довлатов (книга «Ремесло»): «Советская власть – обидчивая дама. Худо тому, кто её оскорбляет». Роману пришлось срочно скрыться из Ленинграда, уехать в экспедицию на далёкий север, подальше от всевидящего КГБ.

После экспедиции Каплан не решился вернуться в Ленинград, переехал в Москву в 1963 году, окончил аспирантуру Института иностранных языков, там же преподавал. Занимался переводами фильмов. Друзьями Каплана были тогда Иосиф Бродский, Анатолий Найман, Евгений Рейн; художники Михаил Шемякин, Олег Целков, известный в ленинградских богемных кругах поэт-песенник Алексей Хвостенко, все те творческие молодые люди, которых не признавала, не печатала, не выставляла советская власть. Словом, создатели «неофициального искусства», той, так называемой, «второй культурной действительности, – как писал тот же Довлатов, – которая через несколько лет превратится в единственную реальность».

Каплан приехал в Америку в 1976 году. Познакомился с Эдуардом Нахамкиным, который к тому времени открыл художественную галерею на роскошной Мэдисон-авеню. Однажды Каплан и Нахамкин шли по улице и встретили Беллу Ахмадулину и Бориса Мессерера, московских друзей Каплана, представителей той самой «единственно реальной» русской культуры. Увидев, какие у Каплана друзья, Нахамкин немедленно пригласил Романа работать в галерею. Так Роман Каплан стал директором галереи Нахамкина. Привёл туда своих друзей – художников.

На открытия выставок собиралась вся русскоязычная эмиграция, интересовавшаяся культурой. Среди них были и старые друзья Ромы. Вечером, после закрытия галереи, друзья не расходились по домам, а отправлялись к нему в гости. Однажды жена Каплана, красавица Лариса, не выдержала и сказала: «Если тебе так хочется принимать гостей, открой ресторан. Пусть они туда к тебе приходят!» Так напротив галереи Нахамкина появился первый ресторан, открытый Капланом, – «Калинка». Со временем из галереи он ушёл, «Калинка» перестала существовать… Но идея иметь свой ресторан – осталась. В 1986 году Роман пришёл в «Русский самовар» и стал одним из многочисленных партнёров, в руках которых был этот ресторан. Постепенно партнёры отпали один за другим. В результате он остался единственным владельцем.

Это был очень необычный ресторан. Роман устраивал в «Русском самоваре» встречи с музыкантами и поэтами, вечера памяти и праздники в честь знаменитых представителей русской культуры. Вскоре «Самовар» стал международным культурным центром, связавшим две части русского общества по разные стороны океана и американцев. Если приезжали из России поэты, художники, певцы или другие представители культурной или общественной жизни, то они шли в «Русский самовар». Андрей Битов, Анатолий Найман, Михаил Жванецкий, Михаил Козаков, Юрий Тимерканов, Сергей Юрский, Алиса Фрейндлих… Или, к примеру, решил Эрнст Неизвестный со своей очаровательной женой Аней поболтать с друзьями – назначает им встречу в тех же гостеприимных стенах.

Несколько вечеров в неделю в «Самоваре» играл и пел Александр Избицер, тонкий, интеллигентный музыкант. Он окончил ленинградскую Консерваторию и выступал в Нью-Йорке с сольными концертами. Его репертуар был достаточно разнообразен: классическая музыка, лёгкая музыка, песни Вертинского, Окуджавы, салонные романсы... в зависимости от настроения посетителей. Выступал известный композитор Александр Журбин, и его поклонники в этот вечер тоже приходили в ресторан.

alexander_izbitser_plays_auf_dem_wasser_zu_singen__barcarolle_

Русские певцы, выступавшие в «Метрополитен-опера», приходили после окончания спектакля в «Русский Самовар», иногда и пели. Те, кто бывали, например, на ночных «посиделках» в петербургском ресторане «Дворец работников искусств» на Невском проспекте, знают, как после окончания спектакля, актёры выступают перед своими собратьями по театру. Владимир Огновенко, например, устроил настоящий вечер русских романсов и арий. Больше всех были потрясены американцы: певцы, на выступления которых в «МЕТ» не достать билетов, поют в ресторане! После спектаклей приходили и актеры бродвейских шоу. Однажды, при мне, зашел поужинать известный афроамериканский актер Кис Дэвид, услышал, как Избицер запел «Очи черные», отобрал микрофон и исполнил романс на русском языке. Когда не знал слов, пел «да-да-да-да...». И закончив петь, сказал с чувством: «Это не ваша песня, это наша песня...» Дэвид полюбил этот своеобразный клуб актёров и до сих заходит в «Самовар».

Среди посетителей было немало знаменитых на весь мир деятелей культуры, причём не только американских, но и зарубежных: Барбара Стрейзанд, Лайза Миннелли, Мишель Легран, Марсель Марсо, Милош Форман, Жерар Депардьё, Николь Кидман, Курт Воннегут...

Роман открывал ресторан, а создал клуб, творческий Дом, где каждому должно быть место, неизвестному посетителю и великому поэту. Тот, кто приходил хоть один раз, возвращался вновь и вновь, потому что там пересекались наши разъединенные миры.

В судьбе этого клуба-ресторана приняли участие друзья Каплана. Прежде всего, Иосиф Бродский, друг Романа с давних ещё ленинградских времён. В 1987 году, когда у Каплана возникли финансовые трудности, он обратился за помощью к Бродскому. Поэт, только что получивший Нобелевскую премию, не только помог Каплану и стал совладельцем ресторана, но и привел с собой Михаила Барышникова, который тоже стал совладельцем «Русского Самовара» и, к тому же, подарил заведению белый рояль.

Эрудит, эстет, книжник, «свой» в широком кругу самых разных людей, Каплан был обречён на эту миссию своей судьбой. Рома завёл большую тетрадь, и приходившие знаменитости в ней не просто расписывались, но поэты рисовали смешные картинки, а художники писали стихи. Вскоре понадобилась вторая тетрадь, и третья... получался многотомник. И тут случился пожар. К счастью, не все тетради сгорели. Уцелели, например, строчки Бродского:

Зима. Что делать нам в Нью-Йорке?

Он холоднее, чем луна.

Возьмём себе чуть-чуть икорки

и водочки на ароматной корке…

Согреемся у Каплана.

30 декабря 1995

Нет уже Бродского.

Нет многих дорогих друзей, с которыми встречались, а затем поминали их в «Русском самоваре».

Нет Сергея Довлатова.

Нет премьера балета Мариинского театра Святослава Кузнецова, с которым так много связано у нас с Романом в прошлой жизни. Приехав из России в Нью-Йорк, он пришёл к Роме в «Русский самовар»!

Нет нашего дорогого друга, танцовщика Александра Минца, который последний вечер своей жизни провёл с друзьями в «Русском самоваре».

Но все они оставили в нем часть своей любви, а поэтому до сих пор там и живы.

Евгений Рейн, прилетев из Москвы на похороны Бродского, написал в книгу стихотворение, которые заканчивается четверостишием:

Потому что ночами пируют здесь милые тени,

Только дверь запирают, как вступают они во владенье

Этой бывшей земли безутешной, безрадостной пьянки,

Где бренчит пианист до рассвета «Прощанье славянки».

1996 (марш «Прощанье славянки» любил Бродский).

Роман Каплан долгие годы продолжал отмечать день рождения Бродского, как делал это при его жизни. После смерти Бродского его вдова Мария и секретарша Анна создали Фонд Brodsky Memorial Fellowship Found (Мария – его председатель, Анна – заместитель). Каплан тоже решил помочь Фонду и стал устраивать вечера в память любимого друга. Нынешняя владелица ресторана Влада фон Шатс продолжает эту традицию, организуя вечера памяти Бродского и в день его рождения, и в день его смерти.

За год до смерти Ромы мы последний раз встречали с ним мой день рождения, он пригласил меня в «Самовар». Встречали вдвоём на улице, во время пандемии нельзя было сидеть в помещении ресторанов. Был тёплый сентябрьский вечер. Мы сидели за отдельным столиком у дверей ресторана, он был покрыт русским платком, на столе стоял самовар. Пили знаменитую фирменную клюквенную водку, «клюковку». Прохожие приходили в восторг, останавливались, заговаривали, просили разрешения нас сфотографировать. За несколько дней до смерти Роман предложил встретиться, я не очень хорошо себя чувствовала, отложили на неделю…