покопавшись в дебрях своего компьютера, нашла это произведение. к сожалению, имя автора мне неизвестно.Когда я набрала слово Алабамы чертов ворд автоматически сделал первую букву заглавной Ну и ФИГНЯ Я пишу вовсе не об американском штате я не знаю вообще что такое Алабама а он все исправляет и исправляет
Восемнадцать наверное одно из моих любимых чисел Почему не скажу просто мне не объяснить этого Сакральное какое-то число Почему-то говоря о каких-нибудь поддающихся счету действиях я чаще всего исчисляю их восемнадцатью восемнадцать раз тебе говорю восемнадцатый зевок зверь восемнадцати голов у меня не восемнадцать рук и так далее
Что касается призраков то из великого множества оных мне хотелось бы поподробнее остановиться на призраках прошлого Вы удивитесь но это самые интересные из настоящих реально существующих призраков Описывать такие проявления человеческого воображения дело неблагодарное но чрезвычайно интересное и затягивающее Ради собственного удовольствия попробую сделать это
1.
Я поняла, на что похож вид из окна. Это как черно-белая стереокартинка (такие сейчас иногда печатают на последней полосе рекламных газет), в которую вглядываешься, но главного никак не увидишь. И, когда убеждаешься в тщетности рассмотреть, понять истину, замечаешь все больше и больше мельчайших деталей, пока они не сливаются в одну серую массу, начинающую расти, двигаться перед глазами, пока не дрогнут ресницы, пока не моргнешь и тогда все сначала…
Наверное, я любила ее. «Наверное» – это оттого, что сейчас, вспоминая те дни, наши с ней дни, я пытаюсь отыскать иные мотивы своей тогдашней потребности быть рядом, заботиться, вовремя возвращаться, смеяться, если ей весело, плакать, если ей грустно, чувствовать ее боль, дарить ей подарки и много-много всего другого. Эта потребность была взаимной. Мы отдавали друг другу то, что пожалели бы для кого-то еще, мы делили кров и постель, честно оставляли половину какой-нибудь вкусности и непременно делились и своей половиной. Но при всем при этом мы читали разные книги, нам нравились разные фильмы, наши внутренние миры формировались разными условиями. Она никогда не читала газет, редко смотрела новости и научно-популярные программы, она ходила к гадалке и верила в приметы; она обожала всевозможные психологические тесты и гадала по китайской «Книге перемен». А я, я собирала статьи и монографии по истории английского парламентаризма, читала Монтеня и Сартра, на моей прикроватной тумбочке навсегда поселились потертые «Энеида» и «Божественная комедия», а в рабочем столе несколько покетов Стивена Кинга и словари, всевозможные словари; я покупала «Коммерсант» и «Эксперт», «Деньги» и пачки разных газет, правда, с появлением доступного Интернета я все реже и реже брала бумажные журналы, газеты, да и книги тоже; «Книга перемен», как и «Библия» существовали для меня только в качестве исторических источников, гороскопы и популярная психология могли здорово повеселить; я не любила, в отличие от нее, ходить в кинотеатры, а фильмы, старые и новые, предпочитала смотреть в одиночестве на диване с пультом видика и миской яблок.
Все это говорит об одном – при всей близости у каждой из нас была собственная жизнь. У нас почти не было общих друзей, нас интересовали абсолютно разные типы мужчин – в момент влюбленности ей, непременно, нужно было страдать, для меня, в первую очередь, выстроить дружеские отношения; в ее жизни всегда должна была быть интрига, в моей компромисс чаще превалировал над бурными выяснениями отношений.
[650x430]Читать далее...