Когда я корткий срок нашей молодой, полной задора и дум высокого стремленья жизни, преподавал философию в одном небольшом университете в Германии, меня немного сначала смутило то, что студенты пьют пиво на лекции при мне. Чтобы как-то его скрыть и не паниковать, я стал приносить напитки с собой и пить вместе с ними. Они там, за партами, я у себя за кафедрой. Поднимали кружки, кивали, дули на пену, отхлёбывали, потом бережно, без глухого барного стука ставили их на специальные картонные кружочки.

 

Смущение проходило после первого глотка. После второго наступало понимание, что жизнь проста, время лечит, в аудитории веет близостью какого-то божества, а мы пьём холодное душистое, ароматное, пахучее пиво и нам ништяк. В напитке была какая-то волшебная искра. Тогда же я понял, что мои студенты умеют из всего извлекать удовольствие. И теперь я тоже  умею, потому что научился у них.

 

Однажды после лекции, на выходе из аудитории услышал, как то-то из них сказал "взбитые сливки". Слова прозвучали по нашему мнению угрожающе. Когда я вернулся в кампус, то сел за стол и записал мысль про "взбитые сливки" в свой немецкий блокнот. А потом подумал - Хорошо, когда есть куда зписать. Как это прекрасно - сесть за стол, взять ручку и писать, перенося на бумагу услышанные недавно чужие слова..

 

Сейчас вот сижу, смотрю на написанное и думаю, что память воскрешает все, кроме запахов. Хотя ежу понятно - ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.

 

Всем буль-бюль оглы, прекрасные девы и пьяные мудрые поцоны! Миру муррр!

 

Бывает так. 

Идешь по улице и вдруг видишь в толпе лицо абсолютно незнакомой тебе прекрасной девы и она смотрит на тебя. И тут ты понимаешь (или тебе кажется), что у вас с ней уже как будто что-то было. И сразу думаешь, что надо бы кивнуть, улыбнуться, сказть "Привет". Не ради чего-то, а просто так, на всякий случай. А вдруг и правда - было (!!!). А если не улыбнешься или слелаешь вид, что не узнал, то получится не правильно, не по человечески. И будешь в ее и в своих глазах мудак. 

2.

Для нас, ленивых философов, самой большой ценностью обладает не то, в чем мы уверены, а то, что мы пытаемся припомнить. Пытаемся и не можем. Всё потому, что Платон нам, еще с молока матери внушил, что знание - это припоминание. Каждый с подобным платонизмом по жизни сталкивался. А если нет - то рано или поздно однозначно столкнется. Знание постоянно ускользает из памяти вместе со своими ароматами, интонациями, звуками, ништяками, блестками, формами и прочими мелочами. И одновременно оно рядом - только ногу руку протяни или оглянись. Но когда оглядываешься уже никого тире ничего не видишь. Оно уже спряталось или рассеялось как парок на чашкой чая. Подобное знание как припоминание мы чувствуем сердцем, а головой, умом или разумом не осознаем. И получается - когда хочешь вспомнить что-то важное, нужно совершить множество бессмысленных на первый взгляд действий. Чтобы их описать не хватит и сотни страниц, потому что даже то, что кажется нам бесцельным, бесполезным или безрезультатным, вполне возможно, вовсе не является таковым.

3.

При совершении подобных эпистемологческих манипуляций перед нами обыкновенно встает вопрос: нужно ли заполнять эту еще-пока-пустоту снаружи подлинной пустотой своего сердца, воплощать несовершенное и совершенствовать невоплощаемое? Как ни раскрывай перед кем-либо душу, всегда останется такое, о чем вслух говорить нельзя. О чем даже себе никогда не скажешь.

 

И вот прекрасная дева-во-мне (по К.Г. Юнгу - анима - малоприятная дама, обитающая в лимбических безднах нашего подсознания) колеблется и тупит, но мужик-во-мне (существо, которое откликается на имена  Бальдур фон Ширах, Анимус. Вася и Авель Германович.) с девой-во-мне, хвала милосердному Аллаху, не советуется. 

 

Проходя мимо той самой, описанной в самом начале нашего эссе знакомой незнакомки из толпы с глазами цвета надежды, он улыбается ей своей знаменитой загадочной улыбкой, сопровождаемой едва заметным почтительным наклоном головы и низким баритоном, негромко говорит:

- Привет.

Мы живём в каком-то дурацком фантастическом кино снятом по фиговому сценарию и всё никак не дождёмся титров.

 

Когда люди хотят есть, они легко ссорятся.

 

Мужчины по сути своей чаще всего дураки, в отличие от женщин. Те-то нередко просто безумны. Но иногда так бывает - они встречаются, и из этого выходит что-то очень хорошее.

 

28 октября 2026

Погода вроде бы прекрасная, но с подъёбкой.

 

Жиза

Кандидат в депутаты скрыл судимость, но его узнал член избиркома, который с ним сидел.

 

Философия за три секунды - Задний вид

Зеркало заднего вида служит для подачи заднего вида в глаза водителя.

 

У каждого свое поле боя.

 

Про Ивана Орлова

По понятиям античности философ должен был совмещать в себе черты пророка и поэта, зачастую излагая свои мысли в загадочных и прекрасных стихах.

 

Вечер с Васей

Вася:  Эстетически из оружия мне более близки револьверы. К тому же у них не выпадают стреляные гильзы.

Я:  Но из револьвера в принципе нельзя сделать бесшумный выстрел, из-за зазора между рамой и барабаном.

Вася:  А зачем мне бесшумно стрелять?

Я:  А зачем тебе чтобы гильзы не выпадали?

 

Где же ты, моя Силико?

 

Первое, что я узнал о литературе от своей прекрасной бабушки, это то, что книги не меняют жизнь. Не делают ее лучше или хуже. Книги вообще никакого отношения к жизни не имеют. Литература - это прекрасный вызревший плод человеческой иллюзии. Иллюзии будто мы можем понять кого-то другого.

 

Власть

Тайное сознание абсолютного могущества нестерпимо приятнее явного прямодушного господства.

 

 

Как так в последнее время произошло, что мы, независимо от нашего возраста, взяли и выросли из всего, чем были, и, минуя остановки, постарели для остального. Особенно прекрасные девы из тех, что были так восхитительно прекрасны, а спустя некоторое время испортились. 

 

Оказалось, что девочки взрослеют быстрее чем мальчики, потому и портятся быстрее. Этим хотя бы объясняется то, что всё, что предлагается нам, разочарованным ангелам эпохи запрещенного инстаграмма, гаджетов и анонимных каналов на Телеге, совершенно неприменимо и неинтересно. Почему - неясно. Может быть потому, что любая война - простая купля-продажа. А убийства и насилие - методы ее саморегуляции, которые можно доверить непрофессионалам. Но может быть все не так и нашу жизнь следует читать как гадальную карту, пытаясь увидеть - что будет, понимая, что карта уцелела лишь потому, что лишена имени, и поэтому подобно джокеру общепринятого достоинства в колоде не имеет.

 

Здесь мы говорим об отношении человека к уже давно существующей истине, с которой он постоянно сталкивается. Истина есть - тут не поспоришь. Но оказывается параллельно существуют ещё какие-то законы, в силу которых человек слеп и ничего не видит. Он всегда проходит мимо очевидного. И вот, накосячив везде, где можно люди пытаются объяснить свое неведение и ошибки словами. Как будто словами что то можно объяснить. Как будто бы молчания не достаточно. 

 

К примеру скажем, что есть трансцендентальная этика, и ее нельзя выразить - пусть даже для кого то это и удар ниже пояса. То, что мы выражаем словами, уже не этика. И дело даже не в том, что то, о чем молчишь, существует более необходимо и достоверно, нежели то, о чем говоришь. Все люди разные , есть такие, которые балдеют, когда ливень идет, когда бензина нет и свет вырубается, а есть такие как мы - которым подобный балдеж нахуй не нужен. Сходное положение дел называется - быть хозяином своих мыслей.

 

А быть хозяином своих мыслей - это все равно, что быть хозяином своего тела. Тут можешь выходить из него, когда тебе нужно, а можешь оставаться в нем и лениться - если не нужно. В первом случае ты просто покидаешь свою клеть, отрицаешь свою физическую оболочку. А когда уже совсем невмоготу, сбрасываешь ее, точно оковы, - и запускаешь свою молчаливую логику в свободный полет. И позволяешь этой молчаливой логике жить своей отдельной от этого вот всего жизнью.

 

И что ещё интересно - оказывается на этом основаны принципы любой медитации и вского прикольоного, а следовательно красивого, философского, умного.

 

Всем мурр и мир. Счастье низагарами. Осталось только ноги протянуть.

 

Под топот миллионожек дождя, что семенили снаружи по дворам, прочитал у Мартина Хайдеггера:

Не медитируйте более чем два раза в день по двадцать минут. Иначе это может вызвать у вас чувство оторванности от мира". 

 

Блестяще. Вот где наша утренняя собака сегодня порылась!!! Хороший пёсик. Ленивофилософский. Круглосуточно батонится внутри меня из грёзы в грёзу. Хочет найти дверь в мой распоследний пошарпанный уголок и там, средь руин, отыскать жизнь. Я теперь не скажу точно, какие слова, образы, грезы иль призраки собакины, какие мои. Уже не разобрать. Оттакото, Агапыч! Мир - закрытая штука, циклическая, мёртвобожная, резонансная, вечновозвращающаяся.

 

Хотя, канешна, на самом деле, по истине, а не по мнению фраза про медитацию звучала вот так:

 

"Присутствие собственно или несобственно разомкнуто в аспекте своей экзистенции себе самому. Экзистируя, оно понимает себя, а именно так, что это понимание не представляет чистого постижения, но образует экзистентное бытие фактичной способности быть." 

 

Ну и ладно. Мы вообще-то давно уже не медитируем. Но разомкнутость экзистенции тире оторванность, конечно, подбешивают.    

 

Поэтому по прежнему возлагаем надежды не на животворящий мельдоний Логос, а на здоровую волю похуизма пофигизма, в которой мы видим нашу общую для всех выживших тире переживших истинную сверхсилу. 

 

А если не верите мне, то снимите с полки томик Шекспира и почитайте. Что он там сказал в своем "Гамлете"? Нашли? Ясно. Посему подсказываю. Он там сказал следующее: Я добрый потому, что каждое утро стою на голове по десять минут без рук. А потом падаю мордой в плинтус. А в плинтусе гвоздь. А в гвозде сила. 

 

Вощето может и не так Шекспир сказал. Мы по памяти цитируем, а не по википедии яко некоторые. А память, как заметил тот же Шекспир, покрыта такими большими снегами.