Вчера вернулся в Крым, на полуостров полусвободы, полуметафорически говоря. Сначала нашу дорогую редакцию запускать взад не хотели. Мост закрыми, электричество выключили. Иначе чем объяснить наше великое (10 часов) ночное стояние в атцтойнике вместе с остальными жаждущими переехать. Хотелось сцать, спасть, пить, есть. Но это мелочи. Когда мост открыли - рванули все. Я ехал и думал ток одну мысль - Нахуй мне такой мост. На пароме таже процедура занимала полтора часа. 

https://my.mail.ru/music/playlists/%D0%B6%D0%B5%D0...B8-david-baldacci-253546601618

The story in Wish You Well is fictional, but the setting, other than the place names, is not. I have been to those mountains, and also was fortunate to grow up with two women who called the high rock home for many years. My maternal grandmother, Cora Rose, lived with my family in Richmond for the last ten years of her life, but spent the prior six decades or so on the top of a mountain in southwestern Virginia. At her knee I learned about that land and the life there. My mother, the youngest of ten, lived on that mountain for the first seventeen years of her life, and while I was growing up she passed along to me many fascinating stories from her youth. Indeed, both the hardships and the adventures experienced by the characters in the novel would not be unfamiliar to her.

Читать далее

https://library.land/david-baldacci/31303-wish-you-well.html

Ницца, 1936 год. Элита, отдыхающая на Лазурном берегу, обеспокоена тем, что рабочие наслаждаются своим первым оплачиваемым отпуском. Четыре женщины из разных слоев общества оказываются замешанными в убийстве в роскошном отеле «Ривьера».

https://seasonvar.ru/serial-48977-Leto_36.html

Наша дорогая очень читающая редакция недавно обнаружила, что по сети гуляет блестящий текст, написанный, вроде бы, Вуди Алленом, а может и не им…Подтверждение этому, как и англоязычную версию текста я найти не смог (а Вуди написал бы по-английски, это я вам гарантирую))). Кто бы его не написал, даже если это подражание Вуди - браво! Я получил большое удовольствие.  Вот он ниже. Попробуйте, если кто еще не разучился читать тексты длиннее твитов

***

     Вы знаете, я всегда считал, что главное преимущество Нью-Йорка в том, что здесь можно быть невротиком и никто не заметит. В других городах, если вы разговариваете сами с собой, вас отправляют к врачу. А в Манхэттене вам предлагают колонку в журнале.

Вчера я вышел купить лосося. Это, кстати, единственная стабильная еврейская традиция, пережившая Вавилон, Рим и мои отношения с женщинами.

Я шёл по Бруклину и думал о смерти. Не потому, что я философ. Просто мне за девяносто, хотя я планировал максимум до семидесяти.

И вдруг — толпа у синагоги. Я сначала решил, что выступает известный психоаналитик. В Нью-Йорке люди готовы стоять часами, чтобы услышать, почему во всём виновата их мать. Хотя евреи и так об этом знают.

Но нет. Они кричали про «интифаду». И знаете, что меня потрясло? У этих людей столько энергии. Где они её берут? Я после двух лестничных пролётов уже хочу завещание писать. А эти готовы революцию делать, не выпив даже нормального кофе.

Один парень кричал про «деколонизацию». Боже мой. Когда я рос, слово «колонизация» означало, что тётя Фрида заняла диван в нашей квартире на три месяца и отказывалась уезжать. А теперь это сионистский заговор.

Вообще современный антисемитизм стал слишком интеллектуальным. Раньше нас просто ненавидели. Очень прямолинейно. Теперь нет.

Теперь человек в шарфе, который выглядит так, будто пишет стихи про собственную бороду, объясняет вам через Хайдеггера и Ницше, почему существование евреев — это форма агрессии и угроза человечеству.

Я стоял и думал: Господи, раньше нас хотя бы били люди без высшего образования, а теперь погромщики с дипломами Колумбийского университета.

Потом девушка рядом сказала: «Мы против сионизма, а не против евреев». Это как если бы моя бывшая жена сказала: «Я не против тебя. Я просто против всего, что ты говоришь, делаешь, чувствуешь и особенно твоего секса со мной». Смысл тот же.

А потом кто-то крикнул: «Сионисты — нацисты!» И я почувствовал, как моя бабушка перевернулась в могиле с такой скоростью, что могла бы обеспечить электричеством часть Квинса.

Моя бабушка, между прочим, пережила настоящих нацистов. Она пряталась в подвале в Польше с человеком, который кашлял так страшно, что немцы могли найти их по одному только бронхиту.

И теперь какой-то мальчик из хорошего колледжа, у которого самая большая травма в жизни — холодный кофе в Starbucks, рассказывает мне про фашизм.

Я дожил до удивительных времён.

Сейчас вообще все говорят, как люди, случайно проглотившие университетскую библиотеку. Никто больше не говорит: «Простите, я идиот». Нет. Теперь говорят: «Я деконструирую доминирующий нарратив».

Послушайте, я вырос среди евреев. Мы не деконструируем нарративы. Мы создаём нарративы.

Я пришёл домой, включил телевизор — потому что если у вас тревожность, телевизор кажется отличной идеей. Это как лечить алкоголизм мартини со льдом. Нет абстинентного синдрома и голова не болит.

Там Роджер Уотерс снова объяснял мир. Меня всегда настораживают рок-музыканты, которые стареют и внезапно начинают говорить, как параноики, когда видят чёрную кошку.

Потом появился Канье Уэст. Знаете, в моём детстве сумасшедшие хотя бы выглядели сумасшедшими. Волосы дыбом, плащ, голуби, разговоры с мусорными баками. А этот парень надел чёрную маску и сказал, что любит Гитлера. И тут я понял: человечество прошло длинный путь от «никогда снова» до «давайте обсудим нюансы».