Татьяна Супельняк

В том виде, в каком нам их рисовали, никаких славянских богов - бородатых старцев на облаках, гневных судей с посохами, персонажей, к которым можно прийти с корзинкой даров и выпросить милость, - нет.

Это всё лубочные картинки, которые столетиями прятали от нас истину.

Но, с другой стороны, благодаря этому они сохранили знание в зашифрованном и упрощённом виде.  

Живопись Эда Сандовала — это яркий, тёплый и глубоко ностальгический гимн старому Нью-Мексико: глиняные дома, ржавые пикапы пятидесятых годов, миссионерские церкви, поля красного чили, реки и горы Кровь Христова, где свет и цвет создают почти волшебную симфонию. Он работает маслом на холсте в стиле романтического экспрессионизма с элементами импрессионизма — смелые, щедрые мазки, насыщенные цвета, часто с красной подложкой, которая придаёт картинам внутреннее свечение и ощущение закатного тепла.

Он родился в 1945 году в крошечной деревушке Намбе, в семье с глубокими испанскими корнями. Детство прошло в мире без электричества: земляные полы, ирригационные каналы, поля красного чили, рассказы стариков у очага. В шесть лет случилась страшная авария — грузовик переехал его и кузена, Эд почти год пролежал в гипсе. Именно тогда, прикованный к постели, он впервые по-настоящему взялся за карандаш и краски. «С того момента я был зацеплен», — говорит он сам. Эта травма стала началом пути: искусство для него стало способом удержать и передать то, что уходит — дух старого, неспешного Нью-Мексико.