Спецпосланник американского президента Стив Уиткофф вернулся из последней миссии и растерянно развел руками. Все классические дипломатические схемы рухнули. Выжженный, стертый в пыль Донбасс — с разбомбленной инфраструктурой и уничтоженной экономикой — не представляет ценности ни для кого. Это абсолютный пассив, требующий запредельных вложений. Даже в лучшие годы там не было ничего особо хорошего — уж поверьте, - а с чертовым глобальным потеплением ... Уиткофф, привыкший к прагматичному языку сделок, пытался торговаться и наткнулся на монолитную стену:
— Всё можно было бы решить, — подвел он мрачный итог. — Если бы не флаг. Чей флаг там будет висеть.
Прагматичная политика закончилась: мир уперся в священную хоругвь.
Поздравляю, читатель. Это религиозная война, наихудшая из всех войн. Она беспощадна и бесконечна именно потому, что в ней нет физического предмета торга. Он метафизический. Его не взвесить, перераспределить по процентам или компенсировать. Нельзя уступить тридцать процентов «святыни» ради компромисса. Любое человеческое решение тут не компромисс, а прямая капитуляция перед абсолютной Истиной.
Если Вы поинтересуетесь, как выглядят подобные конфликты, волосы дыбом встанут. Когда в XVI–XVII веках Европа погрузилась в пучину религиозных войн, целый ряд германских земель от Балтики до Альп превратился в «полосу смерти». Города подвергались «магдебургизации» — тотальному стиранию с лица земли вместе с населением. Соревнование в выжигании ткани остановилось тогда, когда кончились боеспособные мужчины. Пришлось многоженство разрешить! Рефрен таких войн от Альбигойского похода до гугенотских - «Убивайте всех, Господь разберётся...» Вы задумывались, почему «Карфаген должен быть уничтожен»? А что этот прекрасный порт не забрать себе?
Характерная черта религиозной войны — рост взаимного презрения противников до такого, которое вызывает сомнение в возможности их соседства на одной планете.
И этот механизм запущен вновь. Втягивание сторон в воронку взаимного истощения в условиях современного оружия грозит распадом и Империи. Вы же не догадывались, что важнейшими в текущих событиях станут дроны. И не догадаетесь, что станет важнейшим завтра. А для России наибольшие последствия вызовет не ядерное, а любое, которое сможет разорвать её кровеносную систему — транспортную сеть. На ней держится Империя.
Но что, если «поменять знак»? Вывернуть метафизическую матрицу наизнанку?
Представьте абсурдный, но трезвый договор. Раз земля опустошена, а рождаемость у противников так упала, так пусть она будет тех, кто сумеет её заселить и оживить. Смотрите не в мутное прошлое, а в будущее. Поле боя переносится из окопов в роддома. Технически соревнование по коэффициенту фертильности вполне возможно. Как уж это будет решаться, фертильность противников вообще или только в спорных областях, договориться можно. В крайнем случае позовём опять Уиткоффа. Кто способен заполнить пустующие пространства не трупами, а живыми семьями – того она должны быть земля, того! Долой геополитизм, да здравствует геофертизм!
Для системы, тратящей свой последний демографический капитал на метафизическое самоуничтожение, такой поворот мог бы стать настоящим прозрением. Но это парадоксальное решение вскрывает главную правду: любая священная война катастрофична лишь тогда, когда лоскут ткани над руинами важнее самой жизни.
Кстати. Не только противники, весь мир будет счастлив ловкому финту. От вас же устали.
Судьба жены профессора
Однажды один профессор съел чего-то, да не то, и его начало рвать.
Пришла его жена и говорит: "Ты чего?" А профессор говорит: "ничего". Жена обратно ушла.
Профессор лег на оттоманку, полежал, отдохнул и на службу пошел.
А на службе ему сюрприз, жалованье скостили – вместо 650 руб. всего только 500 оставили.
Профессор туда сюда – ничего не помогает. Профессор к директору, а директор его в шею. Профессор к бухгалтеру, а бухгалтер говорит: "обратитесь к директору". Профессор сел на поезд и поехал в Москву.
По дороге профессор схватил грипп. Приехал в Москву а на платформу вылезти не может.
Положили профессора на носилки и отнесли в больницу.
Пролежал профессор в больнице не более четырех дней и умер.
Тело профессора сожгли в крематории, пепел положили в баночку и послали его жене.
Вот жена профессора сидит и кофе пьет. Вдруг звонок. Что такое? "Вам посылка".
Жена обрадовалась, улыбается во весь рот, почтальону полтинник в руку сует и скорее посылку распечатывает.
Смотрит, а в посылке баночка с пеплом и записка: "Вот все, что осталось от Вашего супруга".
Жена ничего понять не может. Трясет баночку, на свет ее смотрит, записку шесть раз прочитала, наконец сообразила в чем дело и страшно расстроилась.
Жена профессора очень расстроилась, поплакала часа три и пошла баночку с пеплом хоронить. Завернула она баночку в газету и отнесла в сад имени 1-й пятилетки, б. Таврический.
Выбрала жена профессора аллейку поглуше и только хотела баночку в землю зарыть, вдруг идет сторож.
– Эй, – кричит сторож, – ты чего тут делаешь?
Жена профессора испугалась и говорит:
– Да вот хотела лягушек в баночку наловить.
– Ну, – говорит сторож, – это ничего, только смотри по траве ходить воспрещается.
Когда сторож ушел, жена профессора зарыла баночку в землю, ногой вокруг притоптала и пошла по саду погулять.
А в саду к ней какой-то матрос пристал. Пойдем да пойдем, говорит, спать. Она говорит: "Зачем же днем спать?" А он опять свое: спать, да спать.
И действительно, захотелось профессорше спать.
Идет она по улицам, а ей спать хочется. Вокруг люди бегают, какие-то синие, да зеленые, а ей все спать хочется.
Идет она и спит. И видит сон, будто идет к ней навстречу Лев Толстой и в руках ночной горшок держит. Она его спрашивает: "Что же это такое?" А он показывает ей пальцем на горшок и говорит:
– Вот, – говорит, – тут я кое-что наделал, и теперь несу всему свету показывать. Пусть, – говорит, – все смотрят.
Стала профессорша тоже смотреть и видит будто это уже не Толстой, а сарай, а в сарае сидит курица.
Стала профессорша курицу ловить, а курица забилась под диван и оттуда уже кроликом выглядывает.
Полезла профессорша за кроликом под диван и проснулась.
Проснулась, смотрит: действительно лежит она под диваном.
Вылезла профессорша из-под дивана, видит комната ее собственная. А вот и стол стоит с недопитым кофием. На столе записка лежит: "Вот все, что осталось от Вашего супруга".
Всплакнула профессорша еще раз и села холодный кофе допивать.
Вдруг звонок. Что такое? Входят какие-то люди и говорят: "поедемте".
– Куда? – спрашивает профессорша.
– В сумасшедший дом, – отвечают люди.
Профессорша начала кричать и упираться, но люди схватили ее и отвезли в сумасшедший дом.
И вот сидит совершенно нормальная профессорша на койке в сумасшедшем доме, держит в руках удочку и ловит на полу каких-то невидимых рыбок.
Эта профессорша только жалкий пример того, как много в жизни несчастных, которые занимают в жизни не то место, которое им занимать следует.
21 августа 1936
Людей возлюбила - аж слов не хватает. Думаю о человеках и улыбаюсь.
Но видеть почти никого не хочу, и трубку беру через раз.
Впрочем, у меня уже месяц хорошее настроение. Свинья офигевает с таких делов. Понимаю...
***
Не могу проснуться, пока не досмотрю сон. А сны стали странные: то я должна назвать по три города на каждую букву алфавита, то всех участников трибьюта Фредди Меркьюри в 92ом году (Долтри и Деф Леппард забыла, пришлось всё же вылезать из-под одеяла).
Свинья говорит: "Представляю, как оправдываюсь, что опоздал на работу, потому что вспоминал всех членов политбюро 75 года!"
Я: "Ой, не подкидывай идеи, не надо!"
***
Три дня слушаю шведский аванпрог и пеку пироги. Хозяюшка...
А ещё думаю о том, что надо всё же купить на НГ стерлядку. И насохранять что-нибудь позитивно-музыкальное на ютубе, не бесню же всякую по телевизору смотреть.
***
Сегодня было бы 66 котику...
Болгарский язык довольно смешной. Например специя "чабер" называется у них "чубрица". А специя "чабрец" у них "мащерка".
И там, где не вклячена автокоррекция, туча ошибок. Извините.
... дождаться результатов промежуточных выборов в Штатах. Вероятность импичмента Трампа не столь высока, как выигрыша деморкатов, потому что даже их часть считает недостаточно мудрым сразу браться за его смещение. Что будет в России, решается там - принципиально Россию легко прижать, не вызвав при этом ядерную войну. Слишком большая территория, слишком протяженные коммуникации, а их недостаточность угрожает саымм страшным для Москвы - постепенным отвалом частей. Я бы сказал - достаточно убрать из политики Штатов закоренело-престарелых имперщиков, и траспортный паралич России окажется не за горами. Сам Трамп легко бы выиграл, выбрав именно эту, а не иранскую конфронтацию основой своей политики, но он так и не изменил своим архаичным вкусам.
Тем временем война в Украине превратилась в 100-% религиозную - за то, чья хоругвь (флаг) будет висеть над никому не нужным Донбасом. Наконец-то Уиткоф это выяснил. Будет время, я расскажу, какой каким кошмарным кошмаром обязаны кончаться религиозные войны - худшие из войн.
