Салат "Принцесса" с говядиной и черносливом

Эта тиара, созданная в 1853 году в мастерской Лемонье, стала свадебным даром Наполеона III своей избраннице, Эжени де Монтихо. В её убранстве слились реликвии двух эпох: жемчуг, некогда украшавший диадемы Марии Луизы, второй супруги Наполеона I, и бриллианты, принадлежавшие герцогине Ангулемской. Более двухсот жемчужин, словно капли застывшего света, и свыше двух тысяч бриллиантов, рассыпающих вокруг себя искры, превращали тиару в настоящее чудо ювелирного искусства. Фотографии бессильны передать всю глубину перламутровых переливов, их можно ощутить лишь вживую, в игре света на гранях камней.

Эжени не раз выбирала эту тиару для важнейших событий, в том числе для государственного визита в Виндзорский замок в 1855 году. Её образ в этом украшении увековечил художник Франц Ксавер Винтерхальтер, мастер, умевший запечатлеть не только черты лица, но и ауру власти и элегантности (2 фото). Несмотря на то что тиара была личным подарком, она считалась частью драгоценностей французской короны, наряду с изумрудной тиарой герцогини Ангулемской, её «сестрой» по судьбе и великолепию.

Когда в 1870 году Наполеон III и Эжени были вынуждены покинуть Францию и отправиться в изгнание в Англию, тиара осталась на родине. Её путь во многом повторил судьбу изумрудной тиары: оба украшения демонстрировались на Всемирной выставке в Париже, затем экспонировались в Лувре, а позже были проданы с аукциона французским правительством. Однако их дороги разошлись: в то время как изумрудная тиара на целое столетие обосновалась в английских коллекциях, жемчужная нашла пристанище в другой королевской сокровищнице.

В 1890 году принц Альберт Турн-энд-Таксис приобрёл тиару, чтобы преподнести её в качестве свадебного подарка своей невесте, эрцгерцогине Австрийской Маргарете Клементине. Так украшение обрело новый дом и новую главу в своей истории. Десятилетиями оно хранилось в семье, передаваясь из поколения в поколение, пока в 1980 году его не надела принцесса Глория в день своей свадьбы с принцем Йоханнесом фон Турн-и-Таксисом. Этот момент стал ещё одной яркой вспышкой в долгой жизни тиары, словно она на мгновение вернула себе былое величие, озарив зал холодным блеском бриллиантов и тёплым сиянием жемчуга.

Японский чиновник выступал на заседании, но зрители довольно быстро переключили внимание на женщину, которая сидела у него за спиной.

В комментариях сразу начали спрашивать, кто она, и сам доклад постепенно ушёл на второй план.

Немного обидно. Человек готовил речь, цифры и аргументы, а в итоге больше всех запомнился кто-то из второго ряда... Зато трансляция хотя бы собрала внимание.

Главное теперь не показывать чиновнику статистику просмотров. А то ещё решит, что всех так сильно заинтересовал его доклад.

Попробуйте открыть глаза под водой в реке, и мир вокруг превратится в мутное пятно. Воздух и вода преломляют свет по разным законам физики. Чтобы сфокусировать лучи на сетчатке в воздухе, нужен пологий хрусталик, ведь основную работу берёт на себя роговица. В воде преломляющая сила роговицы падает почти до нуля из-за одинаковой оптической плотности с водной средой. Рыбам приходится компенсировать эту потерю шарообразным хрусталиком крутой кривизны.

Создать живую оптику, способную давать резкую картинку сразу в воздухе и в воде через одну линзу, долгое время считалось невозможной задачей. Но в мангровых реках Центральной Америки обитает четырёхглазка длиной около 25 сантиметров, которая держится строго на ватерлинии и легко решает эту дилемму.

Глаз у рыбы ровно два. Но каждый из них разделён пополам полоской плотной тёмной ткани. Эта перемычка рассекает роговицу и радужку ровно посередине, формируя два независимых рабочих зрачка в одном глазном яблоке. Рыба плывёт так, чтобы граница воды проходила точно по этой линии. Верхний зрачок смотрит в воздух, а нижний направлен в толщу речной воды.

Секрет скрыт глубже, в самом хрусталике. Внутри глаза находится асимметричная линза яйцевидной формы. Верхняя половина этой линзы слегка уплощена и аккуратно фокусирует свет из воздуха на нижнюю часть сетчатки. Нижняя часть того же хрусталика круто выгнута в полусферу и собирает лучи из глубины на верхнюю зону сетчатки.

В мозге рыбы непрерывно работают два параллельных видеоканала. Верхний зрачок держит угол в 180 градусов, отслеживая тени болотных цапель и зимородков. Нижний зрачок синхронно контролирует дно, где рыщут хищные сомы и крабы. Оба сектора обзора стыкуются с безупречной точностью.

На воздухе верхняя половина глаза рискует пересохнуть, а век и слёзных желёз у рыб нет. Четырёхглазка справляется с этим элегантным манёвром. Каждые несколько минут рыба делает короткий кивок головой вперёд, смачивает роговицу свежей речной водой за 0.1 секунды и возвращается на ватерлинию.

Среди этологов продолжаются споры о том, как мозг четырёхглазки обрабатывает двойной визуальный поток без потери скорости реакции. При одновременной атаке птицы сверху и броске сома снизу рыба принимает решение за 40 миллисекунд и уходит в сторону, сохраняя оба сектора в полной резкости.

Бирюзовые морские волны мерно омывают крутые внешние стены кораллового атолла. В нашей исследовательской экспедиции мы подробно изучали поведение рифовых донных хищников. Мой путевой полевой дневник пополнился редкими наблюдениями подводного противостояния в лагуне.

На глубине 20 метров патрулировала взрослая белопёрая рифовая акула. Остроносая хищница весом около 25 килограммов методично прочёсывала узкие расщелины между кораллами. В моей исследовательской практике подобные заплывы часто заканчиваются яростными территориальными стычками.

Из тёмного глубокого грота показалась массивная голова трёхметровой гигантской мурены. Змеевидное мускулистое тело засадного охотника весит более 30 килограммов. Мы с коллегами-зоологами зафиксировали в объективы напряжённое замирание обоих противников.

Акула совершила стремительный бросок и попыталась нанести резкий скользящий укус. Пильчатые треугольные зубы хищницы рассчитаны на быстрое отрывание кусков плоти. Я лично наблюдал молниеносный встречный выпад свирепого обитателя коралловой пещеры.

Мурена моментально сомкнула мощные челюсти на плотном грудном плавнике акулы. Острые загнутые назад зубы не оставляют жертве шансов на освобождение. Из глубины глотки выдвинулись вторые челюсти и намертво зафиксировали добычу.

Акула отчаянно забилась и попыталась вспороть противника плакоидной чешуёй. Жёсткая шкура хрящевой рыбы работает подобно прочной наждачной броне. Однако толстый защитный слой скользкой слизи надёжно уберёг мурену от повреждений.

Я своими глазами видел невероятный силовой приём разъярённого донного хищника. Мурена ловко завязала собственное мускулистое тело в плотный подвижный узел. Она прогнала узел вперёд и с силой в 100 килограммов оттолкнула соперницу.

Ошеломлённая рифовая акула предпочла спешно покинуть опасный коралловый лабиринт. На нашей полевой стоянке мы детально проанализировали уникальную биомеханику подводного боя. Эволюционное превосходство двойных челюстей и мускульных узлов спасло мурене жизнь.