Спецпосланник американского президента Стив Уиткофф вернулся из последней миссии и растерянно развел руками. Все классические дипломатические схемы рухнули. Выжженный, стертый в пыль Донбасс — с разбомбленной инфраструктурой и уничтоженной экономикой — не представляет ценности ни для кого. Это абсолютный пассив, требующий запредельных вложений. Даже в лучшие годы там не было ничего особо хорошего — уж поверьте, - а с чертовым глобальным потеплением ... Уиткофф, привыкший к прагматичному языку сделок, пытался торговаться и наткнулся на монолитную стену:

— Всё можно было бы решить, — подвел он мрачный итог. — Если бы не флаг. Чей флаг там будет висеть.

Прагматичная политика закончилась: мир уперся в священную хоругвь.

Поздравляю, читатель. Это религиозная война, наихудшая из всех войн. Она беспощадна и бесконечна именно потому, что в ней нет физического предмета торга. Он метафизический. Его не взвесить, перераспределить по процентам или компенсировать. Нельзя уступить тридцать процентов «святыни» ради компромисса. Любое человеческое решение тут не компромисс, а прямая капитуляция перед абсолютной Истиной.

Если Вы поинтересуетесь, как выглядят подобные конфликты, волосы дыбом встанут. Когда в XVI–XVII веках Европа погрузилась в пучину религиозных войн, целый ряд германских земель от Балтики до Альп превратился в «полосу смерти». Города подвергались «магдебургизации» — тотальному стиранию с лица земли вместе с населением. Соревнование в выжигании ткани остановилось тогда, когда кончились боеспособные мужчины. Пришлось многоженство разрешить! Рефрен таких войн от Альбигойского похода до гугенотских - «Убивайте всех, Господь разберётся...» Вы задумывались, почему «Карфаген должен быть уничтожен»? А что этот прекрасный порт не забрать себе?

Характерная черта религиозной войны — рост взаимного презрения противников до такого, которое вызывает сомнение в возможности их соседства на одной планете.

И этот механизм запущен вновь. Втягивание сторон в воронку взаимного истощения в условиях современного оружия грозит распадом и Империи. Вы же не догадывались, что важнейшими в текущих событиях станут дроны. И не догадаетесь, что станет важнейшим завтра. А для России наибольшие последствия вызовет не ядерное, а любое, которое сможет разорвать её кровеносную систему — транспортную сеть. На ней держится Империя.

Но что, если «поменять знак»? Вывернуть метафизическую матрицу наизнанку?

Представьте абсурдный, но трезвый договор. Раз земля опустошена, а рождаемость у противников так упала, так пусть она будет тех, кто сумеет её заселить и оживить. Смотрите не в мутное прошлое, а в будущее. Поле боя переносится из окопов в роддома. Технически соревнование по коэффициенту фертильности вполне возможно. Фертильность - это сколько в среднем детей приходится на женщину. Как уж это будет решаться, фертильность противников вообще или только в спорных областях, договориться можно. В крайнем случае позовём опять Уиткоффа. Кто способен заполнить пустующие пространства не трупами, а живыми семьями – того она должны быть земля!! Долой геополитизм, да здравствует геофертильность! Фертильность у обоих сторон ниже допустимой, они вымирают, и кто от такого условия выиграет - сейчас невозвозможно предсказать.

Для системы, тратящей свой последний демографический капитал на метафизическое самоуничтожение, такой поворот мог бы стать настоящим прозрением. Народ наконец сможет выбраться из ямы "отложенной" рождаемости (которая в реальности уже никогда не состоится). Это парадоксальное решение вскрывает правду: любая война катастрофична лишь тогда, когда лоскут ткани над руинами важнее самой жизни. Предложенную схему трудненько оспорить.

Кстати. Не только противники, весь мир будет счастлив лихому финту. От вас же устали.