да, любимая, да. вы всецело и полностью правы. то есть каждая мышца, тем более, каждый сустав. как прошло наше лето, забрав насекомые травы, так и осень пройдёт, на прощание мне прошептав: если хочешь о чем-то писать — напиши о погоде. надоело писать о погоде — пиши о любви. но такая тоска в неуклюжем сквозит пешеходе, что невольно припомнишь: не плачь, не жалей, не зови. постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом, при отсутствии звёзд в изголовье поставьте свечу. коль откажете мне — я вас буду считать перельманом, уезжая в далёкие страны сажать алычу. почему бы и нет. может, я прирождённый ботаник, может, даже волшебник при этом, оболтус — при том. и надувшийся мяч уплывëт от какой-нибудь тани, чтоб, ничтоже сумняшеся, стать развеселым китом. две русалки у пристани будут держать оборону. две глубинные ведьмы — пугать, хохоча, галеон. мяч проглотит меня за обедом, приняв за иону, потому что действительно — мало ли разных ион.
нет, любимая, нет. я шучу, я от вас не уеду. если нос позволяет — рубите себе на носу. местный климат немало способствует общему бреду. бред значительно легче бревна, поглядите — несу. городские дворы, благосклонные к новым идеям, начинают слегка подмерзать и чуть-чуть леденеть. вот закончится всё, от чего изнутри холодеем. и тогда — о погоде, о планах, о ценах на снедь. почему бы и да. не сочтя пустоту самобытной, испытав и сердечную дрожь, и душевный раздрай, на доске покачнется какой-нибудь парнокопытный. перестанет вздыхать и раздумает падать за край.
(с) Резная Свирель
[466x700]