
Пророчества недавнего прошлого, описывающие наше настоящее: что говорили провидцы XX века о сегодняшнем дне
Три провидца, три разных страны, три судьбы — и у всех одна тема: вода, которая приходит, чтобы изменить карту мира. Их пророчества записаны десятки лет назад, но читаются сегодня как репортаж из выпуска новостей.
Алоис Ирльмайер (1894–1959), Бавария
«Один самолёт, который приходит с востока, сбрасывает что-то в большую воду. И тогда вода поднимается высотой с башню и падает вниз. Всё затоплено. Происходит землетрясение. Южная часть Англии соскальзывает в воду. Три больших города будут разрушены: один будет уничтожен водой, второй расположен так высоко в море, что видна только церковная башня, а третий провалится. Одна часть Англии исчезнет, когда то, что сбрасывает пилот, упадёт в море. Тогда вода поднимается высотой с башню и падает вниз. Что это за вещь, я не знаю...»
Ирльмайер, простой баварский крестьянин, прошедший Первую мировую, считался одним из самых точных провидцев XX века. Его биографы отмечают, что он предсказал начало Второй мировой, раздел Германии и даже убийство политика как спусковой крючок глобального конфликта. Но именно это видение — самолёт с востока, гигантская волна, уходящая под воду Англия — не даёт покоя исследователям его наследия. Ирльмайер не знал, что за «вещь» сбрасывает пилот, но описал последствия с точностью, которую сегодня с трудом можно назвать метафорой.
Читать далее
Я всех, кто отцами зовется,
Поздравить сегодня хочу.
Пусть все вам легко удается,
Пусть будет вам все по плечу.
И пусть вами дети гордятся,
Давайте им лучший пример.
Пускай ничего не боятся,
Ведь папа у них — супермен.
Желаю семейного счастья,
Здоровья, энергии, сил,
Чтоб статус отцовства почаще
Удачу вам всем приносил.
Сергей и Алексей Ткачёвы. Деревенская свадьба, 1989 год
У плетня, где сумерки легли,
Свет в оконце робко заглянул.
Там, где домотканая дорожка
Ведёт от крыльца к порогу вновь,
Торжественно жених и невеста
В кругу родных остановились вдруг.
Родители с караваем в руках
Встречают их — обряд старинный такой:
Принять в семью, благословить навек
Ту, что отныне будет рядом жить.
Хлеб да соль — защита и привет,
Символ достатка и тепла в дому. Соль отгоняет злую тень,
А домотканый ковёр — знак уюта,
Что в доме новом всё должно быть:
И лад, и честь, и хлеб на столе.
За этим важным, светлым мигом
Глядят с улыбкой, с волненьем в глазах
Соседи, братья, сват и сватья —
Вся деревня собралась сюда.
Молодожёны склонились в поклоне,
Благодарить готовы до небес.
А в одеждах — смесь времён:
Старики в нарядах давних,
Юноши и девушки — в моде той,
В какой картина писалась,
в восьмидесятом году.
Читать далее

| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Золото осени – высшая проба, доказано…
Сколько красивых словечек об осени сказано.
Даже когда заливает дождями, унылая,
Осень в слезах всё равно невозможно красивая…
Золото осени – дар, что затмит драгоценности.
Осень грустит, но не знает, ни слова о бедности.
Как же прекрасны, листвой позолочены улочки.
Как вдохновляют осенние чудо - прогулочки…
Читать далее

Ночью, после 5, вдруг проснулся как старый дед, думал изначально именно так, беспричинно. Ан, нет, оказалось организм просигналил настойчиво и безапелляционно – что-то случилось с шеей. Сперва предположил, что просто затекла и нужно повернуться, ничего подобного. А оно совсем не так – крути не крути, не крутится, ну и в районе плеча болит. Вобщем справа до сих пор это всё неприятное, то ли простуда так дала о себе знать, то ли продуло, или потянул случайно. Пока в планах мазать охлаждающим гелем, ну и лечить покоем, надеюсь поможет.
До утра думал мысли в попытках уснуть, ночью многое кажется гениальным, а по факту конечно всё скорее шлакообразноо, чем достойное внимания. Как один человек думал, что сочинил что-то уникальное, а оказалось примитивнее некуда, так увы устроен наш мозг, просто данность вещей.
В голову пришли еврейско-немецкие фамилии с одинаковым окончанием, пытался анализировать и выстраивать в логический ряд зачем-то.
Эйнштейн – творил всякую дичь. Учился на двойки, показывал язык фотографам, сформулировал теорию относительности.
Вайнштейн – творил всякую дичь. Продюссировал гениальные фильмы, но погорел на любви приставать к актрисам, добиваясь их расположения манипуляциями через кровать, не вылезает из судебных исков и тюрьмы.
Эпштейн – творил всякую дичь. Торговал людьми, склонял к занятию проституцией. Несмотря на свои связи, влияние, возможности – умер в заключении. Штейны вам нужно быть аккуратнее.

В Национальном морском музее Гринвича хранится пастельный рисунок художницы Джорджины Шоу-Бейкер. С тонированной бумаги на зрителя внимательно смотрит черно-белый кот. Подпись на музейной табличке гласит, что перед нами Оскар — тот самый «Непотопляемый Сэм», который пережил гибель немецкого линкора «Бисмарк», а затем спасся с двух тонущих британских кораблей.
Это идеальная морская легенда. Четырехкилограммовое животное побеждает холодную Атлантику и тысячи тонн идущего ко дну металла. Но если мы откроем вахтенные журналы за 1941 год, безупречный миф даст трещину. Центральное утверждение этой истории — служба кота на немецком линкоре — не находит ни одного документального подтверждения. Сэм действительно существовал и действительно пережил торпедирование двух британских судов. А вот его немецкое происхождение — это классическая матросская байка.
Читать далее