Захотела покататься по району... А ведь она прощалась. Как и за день до смерти попросила: "Давай, погуляем по коридору?" Там увидела каталку: "А давай, ты меня вывезешь во двор?" И тут же усомнилась: "Наверное, не разрешат". Но персонал помялся и разрешил. Лифтёр нас спустила. Кто-то придержал дверь. И вот мы во дворе. Осень, тепло. Объехали корпус терарии. В последний раз услышал, как жена подрабатывала там санитаркой. "До одиннадцати делала клизмы, убирала и ложилась спать."   Не заправщицей или продавщицей. Не официанткой. Санитаркой!  И это тоже меня в первый день знакомства зацепило. Объехали терапию. Упёрлись в полосатую ленточку ремонта. Развернулись. Жена предложила: "Можем на скамейке посидеть". Но я начал торопиться и она не стала настаивать. Спохватился, но уже "не надо, езжай". Лифтёр удивилась: "Нагулялись?"  И я ей честно: " Жена хотела ещё. Но мы-мужики вечно торопимся..." И тётя привычно кивнула: "Ясно". Это останется со мной навсегда.

   А ведь мне подарили спокойную ночь и полдня. Мы расстались в половине восьмого вечера. Я ж после работы мог приехать лишь около семи. При мне зашла врач. "Ну вот. А вы боялись". И видно было, что жене легче хотя бы от того, что она решилась. И операция позади. Конечно же я торопился домой. Собаки ждут, то-сё... А ещё ж вроде всё получилось. Но главное, это ошибочная уверенность: завтра будет день. Хотя не я ли недавно цитировал сыну  Кочеткова: "И каждый раз навек прощайтесь..." Хотя, даже если б меня каждый раз выставляли со словами "посещения до двадцати". Я всё равно буду себя корить до конца жизни. Я ушёл в половине восьмого. И спокойно гулял с собаками. Спал. И работал часов до двенадцати, пока не позвонил плачущий сын. (Сестра решила, что сообщить мне должна не она.) Я и тогда подумал, что дело в результатах гистологии. И лечение только осложняется. Вот так я перевёл сыновнее "да" на моё "всё плохо?" Я просто не мог представить, что тромбу насрать на мои надежды. И вдруг до меня дошло. Оказывается, когда реанимация не справилась, звонили по оставленному контактному телефону. Но сейчас такая связь. Что правду узнала сестра. Когда она часов в одиннадцать дня привезла жареные пирожочки с картошкой и печёнкой - Наташа заказала - и увидела пустую кровать. "Подойдите к заведующей".     

   Человек обязательно должен быть с кем-то. Для кого-то. Он должен быть должен. Предупреждать: после работы сначала в гараж.  Интересоваться, что нужно купить. Спешить домой. Надеяться на похвалу. Слышать "мы" и "нам". Человеку просто необходимо разговаривать не только с питомцами или самим собой. Иначе, по большому счёту, он никому уже не нужен.

    Никак не привыкну. Даже среди приехавших на отпевание искал глазами её. Она ж всегда в гуще, всегда договаривается и руководит. А когда у меня спрашивали что-то сложное. По привычке хотел переадрсовать: "Ну это лучше спросить у Натальи". 

   Мои всегда горячие руки обожгло ледяным холодом плечей. На голове какая-то косынка. Через лоб какая-то повязка. Не видно волос и сразу совсем, как старушка. Бабушка Наташа. "Больше меня не поругаешь. И больше не помиримся". (Словно это главное, что нужно сказать.) В этот раз свечи не гнутся в руках. Впрочем, их сестра покупала специально где-то в церковной лавке на Северном. Пытаюсь понять в каком направлении креститься правильно. Справа налево или наоборот. Смотрю на мужика. Справа налево. Потом вспоминаю Алису. Поворачиваюсь к батюшке. Но он в профиль. И с такой "не истовой" амплитудой мне не понять. Ну и ладно. Всё равно не крещусь. Перед могилой дождь, шедший с ночи, заканчивается. Гроб буднично ныряет в точно до миллиметра открытую могилу. "Царствие небесное. Бросьте по три горсти земли". Два мужика торопливо машут лопатами. Крест. "Табличку привезут в течение шести дней". Всё.

   Осень. Ветер. Пора поднимать с асфальта грецкие орехи и глянцевые каштаны, выглядывающие из разломившейся колючей кожуры. Мама поднимала. Говорила: каштаны для здоровья. И я кладу пару в карман. Когда натыкаюсь, то верчу в пальцах, натирая, словно поглаживая. А к весне глянешь, они уже матовые. Некоторые смарщиваются в носатые азербайджанские физиономии.

   Мысли от несправедливости - ведь, да, мне снова показалось: всё налаживается, операция удалась, скоро домой. И внезапно тромб -  начали переключаться на меня. Как и что разгребать в первую очередь. Как вести хозяйство. Чем мыть-стирать, что готовить. Как дать кошке таблетку. Выбросить-отдать или это будет как бы неуважением? Ведь для неё это было важным. Хранила. Как быть с пачкой наших писем?  Дорого. Но перечитывать - сердце разорвётся. А другим... Ну зачем это детям или внучкам? Хватит и фоток. Сестра с племянницей и внучка более решительные. После поминок распахнули шкафы и перебрали. Что в какую-то службу помощи. Что - на мусорку. Себе что-то оставили. Но ещё разбирать и разбирать. Сын с невесткой вчера уехали. Я - на работу. Они - в далёкую Тулу. "Папулечка, переезжайте..." Нет бы наоборот - мы к вам. Через месяц вроде собираются проведать. Сестра тоже теперь одна. Сын с женой после свадьбы неожиданно - во всяком случае, для меня - перебрались жить в Сербию. Вчера привезла мелких племянницы. (Типа, порезвиться на нашей новой площадке.) И несколько контейнеров с едой. Ей же теперь некому готовить.Пока дети носились по площадке, мы сидели на лавочке. И прямо на наших глазах чужая девчушка раскачалась на канате и плашмя грохнулась на спину. Раскрутилась крепление каната. Девочку усадили, плачет: больно. Мама вызвала скорую, увезли. Вчера встретил соседку-собачницу. "Я как только узнала..." Вот откуда?! Неделька была... Сменщик же в отпуске. Догуливает оставшуюся неделю. (Три он брал в начале лета.) И конечно же у него получилось "с кэшбэком". Не семь календарных дней, а 12. Два выходных по графику. Потом воскресенье. Потом неделя отпуска. И снова два выходных по графику. А у меня по краям его отпуска лишь по одному выходному. И те воскресенья - оптовика не работает. Но на день похорон он беззвучно согласился выйти подменить.
   Время от времени возникает надежда, что скоро всё закончится. Жена вернётся из какой-то поездки, от подружки с моря... И всё будет по-старому. И снова, если меня припрёт, успокаивающе скажет: "Ничего страшного. Сейчас пройдёт". У неё не прошло.

   С утра вчерашний день как-бы отодвинулся. Словно рассудок защищал: всё, горе позади. Пройдено. Но завтра никуда не денется. Как и всё, что будет потом. Временами возникает мысль: вот скоро в отпуск и... Тут же спохватываешься: не и. Собакам пока не говорил. Может быть, думают, что скоро снова вернётся из больнички. Обнимет, ласково похвалит. Вчера заправился бензином. Вот просто свернул на заправку, вставил пистолет и пошёл платить. А похвастаться-то и некому. 

  21-го. 22:11. Как тоскливо махать пустому окну, уезжая на работу. И возвращаться с собаками, зная, что возвращаться больше не к кому. Один.

   Стою в очереди на заправке. Слушаю радио про искусственный интеллект. Выходит из под контроля, пытается считать себя равным разработчикам, обманывает... Накопилось 300 случаев. Разработчики не могут понять: зачем?! Вероятность уничтожения человечества достигает 10%. Если у ИИ будет доступ... Или не доступ, а ИИ сможет придумать некий сценарий...
   На днях решил устами Алисы - ну чтоб уж точно без обмана - озвучить жене сегодняшний день недели. Ну про приём таблеток шёл разговор. И Алиса на голубом глазу: "Вчера, 17 сентября был вторник". Я аж вздрогнул: не пошёл на работу?! Позже трижды переспросил. Нет, не исправляется. Стоит на своём с разницей в два дня. Пока не поинтересовался: а с какой целью обман? Даже наехал, мол, это же важно. А порой очень важно. Жизненно важно. Спокойно извиняется. Даже насмешливо. Типа, нет обмана. Просто немного напутала. Как?! Это же открытая информация. Это, как в окно посмотреть: день или ночь. Если этим интеллектам даже на таком уровне нельзя доверять... Да конечно он нас грохнет. А мы так и не поймём: за что?

   И из этой больницы жена "выписала" себя сама. Ну вот встречаются люди категорически несогласные с мнением лечащих врачей. Блин, ну как так?! Третьего дня всматривался в бледный блин лица под яркой лампой скорой, безвольно подпрыгивающий на колдобинах. То и дело интересовался: в какой тональности распеваются архангелы  ну как ты? И вот уже веду немощную тушку на выход. С гемоглобином 72. Без выписки, без рекомендаций на если вдруг чего. Лишь с дилетантский знанием: антикоагулянты покамест зло. А кровоостанавливающее называется "Транексам". (Который ещё нужно купить.)  Что у человека в голове? Вернее, сколько этого "чего" там осталось? Ох, я и орал уже в машине! Несправедливо смешно будет, если я на нервах, когда всюду боишься наткнуться на лужу крови, окочурюсь раньше. Педтвердя всем известную печальную статистику.