Юмор>Чисто женское,,,
mari_tais
:
15-11-2026 02:33
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
300 циклов за подход? - это твоя последняя ставка против старения мозга...
mari_tais
:
15-11-2026 02:19
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«1. Мозг стареет быстрее тела, а врачи разводят руками и предлагают смириться с «возрастными изменениями». Но китайская медицина давно знает: мозг напрямую связан с селезёнкой через энергетические каналы, и простое нажатие на пупок запускает обновление мозга, даже при первых признаках деменции. Ты теряешь слова и путаешь мысли, а решение: в твоих руках и дыхании, а не в таблетках и диагнозах.
⠀2. Нажимая на пупок и сочетая это с дыханием, ты активируешь энергетический канал селезёнки, который питает мозг.
Китайцы считали, что селезёнка отвечает за транспортировку энергии и питательных веществ, и если она работает, мозг получает всё для восстановления нейронов и памяти. Это не магия, а конкретная физиология, которую современная медицина игнорирует, оставляя тебя теряться в симптомах.
Китайцы считали, что селезёнка отвечает за транспортировку энергии и питательных веществ, и если она работает, мозг получает всё для восстановления нейронов и памяти. Это не магия, а конкретная физиология, которую современная медицина игнорирует, оставляя тебя теряться в симптомах.
Они умеют возвращать к жизни - Кто кого спас...
mari_tais
:
15-11-2026 04:25
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Они умеют возвращать к жизни
Сергей понуро брёл домой, низко опустив голову. Душа была пуста, а глаза ничего не видели, не замечали вокруг. Только одно большое горе, всеобъемлющее, бесконечное. Ноги не хотели идти в квартиру, где уже не было счастья, где не было ЕЁ, а значит, не было ничего.
Впервые он встретился с Леной в детском садике. Тогда, двадцать два года назад, перепуганные глаза мальчика оттого, что мама ушла, вдруг встретились с зарёванными и не менее перепуганными глазами девочки. А уже через минуту двое малышей крепко держались за руки, их страх, если и не прошёл совсем, то из огромного и ужасного превратился в совсем маленький.
С тех пор Лена и Сергей практически не расставались: вместе были в детском саду, учились в школе в одном классе и сидели за одной партой, вместе поступили в институт, окончили, вернулись в родной город и наконец-то поженились.
У Лены с детства была привычка: при сильном волнении класть руку Сергею на локоть, плечо, колено, в зависимости от обстоятельств. За все эти годы Сергей настолько привык к этим лёгким прикосновениям… они стали частью его самого…
И вот десять дней назад всё это закончилось… навсегда. НАВСЕГДА!!! Какой-то пьяный водитель сбил его Лену на пешеходном переходе, ведущем к женской консультации. Они умерли мгновенно, Лена и их не родившийся малыш, они даже не успели узнать кто это – мальчик или девочка. Сергей застонал и упал на ближайшую скамейку, обхватив голову руками. Как ему жить теперь без Лены? Зачем? ЗАЧЕМ?!!
Непредвиденные визиты. Художественный фильм (1991)
Варфоломей_С
:
15-11-2026 00:49
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
О жизни на том Свете - Видения Лены Калашниковой
mari_tais
:
15-11-2026 04:05
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
***
Варфоломей_С
:
15-11-2026 00:44
— Вам дождь или снег?
— Мне счастливое завтра,
Лазурное море и тёплое утро.
— Ещё не сезон. Подождите до марта.
— А можно хотя бы немного уюта?
— Уют у нас есть. Вот диванчик и кошки.
Вот томик стихов и надежда на лучшее.
— Ах, как повезло! Мне всего понемножку.
Хотелось бы проблесков...
— Скрылись за тучами.
— Тогда принесите глинтвейн. Полбокала.
Вакцину от грусти. И новые силы.
Был трудный этап. Осень листья срывала.
В окне и на сердце весь день ноябрило.
(с) Алеся Синеглазая
[560x700]
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
— Вам дождь или снег?
— Мне счастливое завтра,
Лазурное море и тёплое утро.
— Ещё не сезон. Подождите до марта.
— А можно хотя бы немного уюта?
— Уют у нас есть. Вот диванчик и кошки.
Вот томик стихов и надежда на лучшее.
— Ах, как повезло! Мне всего понемножку.
Хотелось бы проблесков...
— Скрылись за тучами.
— Тогда принесите глинтвейн. Полбокала.
Вакцину от грусти. И новые силы.
Был трудный этап. Осень листья срывала.
В окне и на сердце весь день ноябрило.
(с) Алеся Синеглазая
[560x700]
Vagabond Vibes
Астраханочка_51
:
14-11-2026 21:45
Морозный воздух свеж.
Ира_Ивановна
:
14-11-2026 20:28
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В зимнем лесу.
Ира_Ивановна
:
14-11-2026 20:25
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
***
Варфоломей_С
:
14-11-2026 20:07
[500x389]
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии
Соседка уезжала на две недели в отпуск и принесла нам нечто со свисающим до пола брюхом и двумя фонарями глаз. «предатель» – читалось на морде кота, когда он смотрел на хозяйку, объясняющую нам, чем лучше кормить сомалийца. К нашему изумлению Мусик ел такие вещи, которые мы даже не пробовали.Читать далее(с) Елена Евдокименко
[500x389]
Княгиня Сияние
Я_вас_любил
/ Только_для_женщин
:
14-11-2026 19:21
Читайте также интересное: Смоленское княжество Марии
Константин Маковский. «Портрет княгини Зинаиды Юсуповой в русском костюме». Ок. 1895
Читайте также интересное: Смоленское княжество Марии
При дворе ее звали Сиянием. И она действительно излучала свет и красоту. Княгиня Зинаида Николаевна Юсупова вошла в российскую историю не столько обладательницей миллионов, сколько великим российским меценатом, построившим школы, церкви, госпитали. Ее мягкий нрав, но твердый характер были хорошо известны и царской семье, только она могла быть абсолютно откровенной с венценосными особами. Обладая несметными богатствами, она хранила в своей душе самые ценные - доброту и милосердие.
Константин Маковский. «Портрет княгини Зинаиды Юсуповой в русском костюме». Ок. 1895
Как первая красавица Петербурга Зинаида Юсупова кружила головы и помогала людям >>>
За окном листопад, листья в танце кружат..."
Ира_Ивановна
:
14-11-2026 18:22
Это цитата сообщения Ирина-Краснодарочка Оригинальное сообщение
"За окном листопад, листья в танце кружат, приглашая на бал свой последний..."
Это цитата сообщения Ирина-Краснодарочка Оригинальное сообщение
"За окном листопад, листья в танце кружат, приглашая на бал свой последний..."
СИМФОНИЯ НООСФЕРЫ. Как спор двух эпох и трёх судеб превратил хаос цивилизации в чистую поэзию
Unico_Unicornio
/ Киногалактика
:
14-11-2026 17:58
В последнее время я пристрастилась к кинолентам столетней давности. Благодаря кинематографу двадцатых годов прошлого века я провела несколько чудесных вечеров, открыв для себя такие картины, как «Малыш» Чарльза Чаплина (США, 1921), «Страсти Жанны д’Арк» Карла Теодора Дрейера (Франция, 1928), «Кинооператор» Эдварда Седжвика и Бастера Китона (США, 1928), «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова (СССР, 1929), «По поводу Ниццы» Жана Виго (Франция, 1930). Недавно этот список пополнился неигровым фильмом Вальтера Руттмана «Берлин: симфония большого города» (Германия, 1927).
Кинематограф 20-х годов кажется мне подлинным чудом в той же степени, в какой поражают меня открытия древних учёных и философов. У них не было современных технологий и накопленного веками опыта, они всё создавали сами, практически с нуля, но до сих пор превосходят наших современников. До них кино было лишь аттракционом, развивавшимся совершенно иначе. А они экспериментировали, искали новые возможности, ракурсы, игру света и тени, создавали новый язык – без слов, и к этому языку – ритм, стиль, музыку. И всё это божественно вдохновенно.
Причём неигровое (документальным его язык не поворачивается назвать) авангардное кино того времени мне представляется вообще непревзойдённым – лучшим, что было когда-либо создано в кинематографе. Когда смотришь эти работы, хочется схватить камеру и бежать на улицу – снимать.
Пожалуй, единственная лента из последующих десятилетий (из тех, что я видела), которая может сравниться с картинами «Человек с киноаппаратом» и «Берлин: симфония большого города», – это «Кояанискатси» Годфри Реджио с гениальной музыкой Филипа Гласса (США, 1983). Вот об этих трёх шедеврах я и хочу сегодня с вами поговорить, потому что их сравнение – это идеальный способ увидеть, как за полвека изменилось отношение человечества к прогрессу и самому себе.
Все три картины – это визуальные симфонии, построенные на чистом монтаже и звуке. Но если авангардисты 1920-х годов стояли у истоков индустриального века в поисках своего личного языка для философского самовыражения и смотрели на него с надеждой или меланхолией, то Реджио в 1980-е поднимается до уровня восприятия человека в космическом масштабе. Кое-кто даже видит в его работе некий киноапокалипсис (я, правда, воспринимаю эту картину как оду жизни, а не предвестие гибели).
Но сперва стоит рассказать, что представляет собой каждая из этих работ. Я называю их для себя «Симфонией ноосферы», видя в них общий стержень – грандиозную кинотрилогию, созданную мастерами разных стран и эпох. Хотя фильмы создавались независимо друг от друга, между ними существует очевидная преемственность и глубокий творческий спор художников. И да, все три картины абсолютно гениальны.
Хронологически первым в этой «Симфонии ноосферы» стал «Берлин». Камера запечатлела один день из жизни столицы: от раннего утра до глубокой ночи. Перед нами не просто хроника, но настоящий визуальный эпос, вмещающий в себя огромное количество скрытых смыслов и пластов бытия. Картина состоит из пяти актов, каждый из которых охватывает свой отрезок времени:
1. Пробуждение (раннее утро): фильм начинается в сельской местности. Поезд сквозь поля и пригородные постройки несётся к Берлину. Город спит. Задаётся медитативный ритм, под который на улицы выползают дворники, выходят из подъездов первые рабочие, просыпаются бродячие собаки, раскрываются окна;
2. Город-завод (утренний час пик): мегаполис оживает, запускается грандиозный конвейер – человеческий и механический. Улицы мгновенно заполняются, люди спешат на работу, штурмуют поезда. Руттман фиксирует, как открываются двери вокзалов и метро, откуда валят толпы пассажиров. Дети с портфелями спешат в школу, клерки садятся за пишущие машинки, открываются почтовые отделения. На заводах оживают станки – крутятся гигантские шестерни, размеренно ходят поршни. Это сюжет о подчинении человека машинному ритму, и сам монтаж здесь резко убыстряется;
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В последнее время я пристрастилась к кинолентам столетней давности. Благодаря кинематографу двадцатых годов прошлого века я провела несколько чудесных вечеров, открыв для себя такие картины, как «Малыш» Чарльза Чаплина (США, 1921), «Страсти Жанны д’Арк» Карла Теодора Дрейера (Франция, 1928), «Кинооператор» Эдварда Седжвика и Бастера Китона (США, 1928), «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова (СССР, 1929), «По поводу Ниццы» Жана Виго (Франция, 1930). Недавно этот список пополнился неигровым фильмом Вальтера Руттмана «Берлин: симфония большого города» (Германия, 1927).
Кинематограф 20-х годов кажется мне подлинным чудом в той же степени, в какой поражают меня открытия древних учёных и философов. У них не было современных технологий и накопленного веками опыта, они всё создавали сами, практически с нуля, но до сих пор превосходят наших современников. До них кино было лишь аттракционом, развивавшимся совершенно иначе. А они экспериментировали, искали новые возможности, ракурсы, игру света и тени, создавали новый язык – без слов, и к этому языку – ритм, стиль, музыку. И всё это божественно вдохновенно.
Причём неигровое (документальным его язык не поворачивается назвать) авангардное кино того времени мне представляется вообще непревзойдённым – лучшим, что было когда-либо создано в кинематографе. Когда смотришь эти работы, хочется схватить камеру и бежать на улицу – снимать.
Пожалуй, единственная лента из последующих десятилетий (из тех, что я видела), которая может сравниться с картинами «Человек с киноаппаратом» и «Берлин: симфония большого города», – это «Кояанискатси» Годфри Реджио с гениальной музыкой Филипа Гласса (США, 1983). Вот об этих трёх шедеврах я и хочу сегодня с вами поговорить, потому что их сравнение – это идеальный способ увидеть, как за полвека изменилось отношение человечества к прогрессу и самому себе.
Все три картины – это визуальные симфонии, построенные на чистом монтаже и звуке. Но если авангардисты 1920-х годов стояли у истоков индустриального века в поисках своего личного языка для философского самовыражения и смотрели на него с надеждой или меланхолией, то Реджио в 1980-е поднимается до уровня восприятия человека в космическом масштабе. Кое-кто даже видит в его работе некий киноапокалипсис (я, правда, воспринимаю эту картину как оду жизни, а не предвестие гибели).
Но сперва стоит рассказать, что представляет собой каждая из этих работ. Я называю их для себя «Симфонией ноосферы», видя в них общий стержень – грандиозную кинотрилогию, созданную мастерами разных стран и эпох. Хотя фильмы создавались независимо друг от друга, между ними существует очевидная преемственность и глубокий творческий спор художников. И да, все три картины абсолютно гениальны.
Хронологически первым в этой «Симфонии ноосферы» стал «Берлин». Камера запечатлела один день из жизни столицы: от раннего утра до глубокой ночи. Перед нами не просто хроника, но настоящий визуальный эпос, вмещающий в себя огромное количество скрытых смыслов и пластов бытия. Картина состоит из пяти актов, каждый из которых охватывает свой отрезок времени:
1. Пробуждение (раннее утро): фильм начинается в сельской местности. Поезд сквозь поля и пригородные постройки несётся к Берлину. Город спит. Задаётся медитативный ритм, под который на улицы выползают дворники, выходят из подъездов первые рабочие, просыпаются бродячие собаки, раскрываются окна;
2. Город-завод (утренний час пик): мегаполис оживает, запускается грандиозный конвейер – человеческий и механический. Улицы мгновенно заполняются, люди спешат на работу, штурмуют поезда. Руттман фиксирует, как открываются двери вокзалов и метро, откуда валят толпы пассажиров. Дети с портфелями спешат в школу, клерки садятся за пишущие машинки, открываются почтовые отделения. На заводах оживают станки – крутятся гигантские шестерни, размеренно ходят поршни. Это сюжет о подчинении человека машинному ритму, и сам монтаж здесь резко убыстряется;