Когда пустой кувшин опускают под воду, воздух выходит из него с громким бульканьем и шумом; но как только кувшин наполняется водой до самых краев, всякий шум прекращается. Так и человек: пока его знания поверхностны, он любит громко спорить и доказывать свою правоту, но когда его сердце действительно наполняется смыслом и радостью, в нем воцаряются мир и тишина.

 

Пока кувшин под водой (в состоянии самадхи), он абсолютно тих и неотделим от водоема. Но когда его достают на берег, чтобы перелить эту воду в другие, пустые сосуды, снова раздаётся звук — но это уже не тот беспокойный гул, что исходил от него, когда он был пуст и только погружался. Это мерное журчание струи, которая наполняет другие чаши.

 

Так и великие души: достигнув безмолвия, они не остаются навсегда в затворе. Они «выходят из воды» — возвращаются к деятельной жизни и снова начинают говорить. Но их голос — это уже не шум споров или гордыни, а голос мудрости, изливающийся в сердца учеников. Они говорят лишь для того, чтобы поделиться избытком благодати, пока каждый не обретёт покой.

Инцидент 21 марта 1897 года стал кульминацией конфликта между вернувшимся с Запада Свами Вивеканандой и калькуттскими ортодоксами, в результате которого ученику Шри Рамакришны до конца жизни был закрыт доступ в храмовый комплекс Дакшинешвара. 

 

Главными фигурами, инициировавшими запрет, выступили два человека:

 

Трайлокьянатх Бисвас — младший сын Матхурамохана Бисваса (Матхура Бабу) и Джагадамбы Даси, внук основательницы храма Рани Расмани. После смерти отца (1871), старшего брата Двариканатха (1877) и матери (рубеж 1880–1881 годов) Трайлокьянатх остался наследником и главным распорядителем храма Кали в Дакшинешваре.

 

Панчкори Баннерджи (Бандьопадхьяя, 1866–1923) — влиятельный публицист и главный редактор газеты «Бангабаси» (Bangabasi), основанной Джогендрой Чандрой Басу и выступавшей рупором консервативного крыла пандита Шашадхара Таркачудамани. В юности Панчкори знал Нарендранатха Датту и бывал у Рамакришны, но в 1897 году возглавил печатную кампанию против Вивекананды.

 

Когда Вивекананда вернулся в Калькутту (19 февраля 1897 года), газета «Бангабаси» выдвинула ультиматум: если он вернётся в общество под своим мирским именем «Бабу Нарендранатх Датта» и пройдёт обряд очищения, его примут; но если он претендует на статус монаха-санньясина и учителя индуизма, ортодоксы объявляют ему войну, так как по канонам бенгальского смартизма представитель касты каястха (приравнивавшейся пандитами к сат-шудрам) не имеет права на санньясу, а пересечение океана (кала-пани) лишает человека кастовой чистоты.

 

Во время первого крупного визита Вивекананды в Дакшинешвар 7 марта 1897 года — в день общественного празднования (Махотсава) годовщины рождения Шри Рамакришны, когда за Свамиджи по храмовому двору шли тысячи горожан, — администрация храма не решилась на открытый конфликт. Повод для удара появился две недели спустя.

 

18 марта 1897 года в Калькутту прибыл близкий ученик и меценат Вивекананды — правитель раджпутского княжества Кхетри махараджа Аджит Сингх Бахадур (1861–1901) в сопровождении личного секретаря Мунши Джагмоханлала (в мае махараджа отплывал в Лондон на празднование Бриллиантового юбилея королевы Виктории).

 

Узнав о приезде Аджит Сингха, Вивекананда, поправлявший здоровье в Дарджилинге, утром 21 марта 1897 года вернулся в Калькутту, чтобы лично показать радже святыни, связанные с жизнью Шри Рамакришны.

 

Накануне поездки один из монахов Аламбазарского матха и западный буддист мистер Харрисон специально посетили Трайлокьянатха Бисваса в его фамильной резиденции в районе Джанбазар, чтобы предупредить о визите правящего раджи Кхетри и Свами Вивекананды. Находясь под давлением редакции «Бангабаси», Трайлокьянатх отказался приехать в Дакшинешвар для встречи гостей.

 

Днём 21 марта Свами Вивекананда, махараджа Аджит Сингх, Мунши Джагмоханлал, буддист мистер Харрисон и несколько монахов из Аламбазарского матха прибыли в Дакшинешвар. В отсутствие хозяина гостей встретил кассир храма Бхоланатх Мукхерджи — преданный Шри Рамакришны (в 1880-е годы он читал Учителю вслух «Махабхарату»). Бхоланатх провёл делегацию по храмовому двору, святилищам и комнате Рамакришны, после чего Вивекананда и махараджа отправились в Аламбазарский матх.

 

Сразу после визита газета «Бангабаси» выпустила серию разгромных публикаций, заявив, что «шудра Вивекананда», осквернённый морским путешествием и трапезой с млеччхами (иностранцами), привёл в храм иноверцев и осквернил святилище Матери Кали Бхаватарини. Вслед за этим Трайлокьянатх Бисвас от имени попечителей храма Дакшинешвара опубликовал в газетах официальное уведомление: администрация осуждает приход Свами Вивекананды и запрещает ему дальнейшее посещение храма Кали в Дакшинешваре на том основании, что он «преступил границы индуистского кодекса поведения» (ачары).

 

Запрет не был снят до самой смерти Вивекананды (4 июля 1902 года). Несмотря на душевную боль от невозможности прийти в комнату своего учителя и к стопам Матери Бхаватарини, Вивекананда больше ни разу не переступил порог Дакшинешвара.

 

Из-за враждебной позиции Трайлокьянатха Бисваса в следующем, 1898 году, монахи впервые не смогли провести ежегодный праздник (Махотсав) в память Шри Рамакришны в Дакшинешваре. Торжество 27 февраля 1898 года пришлось перенести

В первой трети XX века религиозная жизнь Бенгалии определялась соперничеством двух движений, выросших в среде городского образованного класса (бхадралок): неоведантистской «Миссии Рамакришны», основанной Свами Вивеканандой в 1897 году, и миссии «Гаудия-матх», созданной Бхактисиддхантой Сарасвати Тхакуром (1874–1937) в 1918–1920 годах.

 

Отношения между этими организациями представляли собой парадокс: находясь в состоянии непримиримой мировоззренческой полемики с учением Рамакришны и Вивекананды, Бхактисиддханта провёл радикальную модернизацию гаудия-вайшнавизма, заимствовав организационные и миссионерские формы своего главного идеологического оппонента.

 

К началу XX века традиционный бенгальский вайшнавизм стремительно терял влияние среди европеизированной интеллигенции Калькутты. В глазах бхадралок традиция Чайтаньи ассоциировалась либо с неграмотными нищими аскетами (бабаджи), либо с коммерциализировавшими религию наследственными жрецами (джати-госвами), либо с эротическими практиками тантрических групп (пракрита-сахаджия), которые сам Вивекананда публично критиковал как причину морального упадка Бенгалии.

 

На этом фоне неоведанта Вивекананды — с её триумфом на Западе, культом рационализма, социальной активностью и образом образованного монаха в шафрановых одеждах — стала доминирующей идеологией бенгальской молодёжи. Перед Бхактисиддхантой стояла двойная задача: очистить гаудия-вайшнавизм от репутации маргинального культа и создать современную структуру, способную конкурировать с «Миссией Рамакришны» в Индии и Европе.

 

И Свами Вивекананда (Нарендранатх Датта), и Бхактисиддханта Сарасвати (Бимала Прасад Датта) происходили из одной и той же привилегированной бенгальской касты писцов и администраторов — каястха и принадлежали к роду Датта.

 

Согласно консервативным нормам бенгальского ортодоксального брахманизма (смарта), каястхи приравнивались к низкому сословию шудр и не имели права ни принимать монашество (санньясу), ни инициировать учеников.

 

Оба лидера разрушили вековую кастовую монополию: Вивекананда открыл доступ к веданте и санньясе вне зависимости от происхождения, а Бхактисиддханта ввёл практику дайва-варнашрамы — присуждения брахманического статуса, священного шнура (упавиты) и титула санньяси представителям любых каст на основании их духовных и нравственных качеств, а не физического рождения.

 

Чтобы вывести гаудия-вайшнавизм из изоляции, Бхактисиддханта перестроил свою общину по модели современного миссионерского ордена, успешно опробованной «Миссией Рамакришны»:

 

Учреждение ордена санньяси и введение шафрановых одежд (1918 г.): На протяжении четырёх столетий в гаудия-вайшнавизме не существовало собственного института санньясы — отречённые подвижники принимали обеты бабаджи и носили белые одежды. В 1918 году в Маяпуре Бхактисиддханта учредил вайшнавский монашеский орден триданда-санньясы (заимствовав ритуальную форму из южноиндийской традиции Рамануджи). При этом, монахи и неженатые послушники (брахмачари) «Гаудия-матха» облачились в шафрановые одежды именно потому, что благодаря деятельности санньяси «Миссии Рамакришны» шафрановый цвет стал в Бенгалии привычным и социально уважаемым символом образованного монаха-проповедника. Эта реформа вызвала яростное сопротивление ортодоксальных бабаджи Навадвипы и Вриндавана, обвинивших Бхактисиддханту в нарушении вековых обычаев (садачары).

 

Переход от уединённого аскетизма к городской миссии: Подобно тому как Вивекананда превратил созерцательную санньясу в социально активный орден «Рамакришна Матх и Миссия», Бхактисиддханта отказался от уединённого образа жизни вриндаванских отшельников в пользу централизованной сети из 64 городских монастырей и проповеднических центров — «Гаудия-матх» (и его зарегистрированного крыла Gaudiya Mission).

 

Западный вектор и модернизация средств проповеди: Вслед за успехом «Обществ Веданты» Вивекананды в США и Великобритании Бхактисиддханта сделал ставку на проповедь на английском языке, использование автомобилей, организацию масштабных теологических выставок, выпуск ежедневных газет и англоязычного журнала The Harmonist. В 1933 году он направил первых санньяси «Гаудия-матха» (Свами Бхакти Прадипу Тиртху и Свами Бхакти хридая Бона) в Лондон и Берлин, где они основали Gaudiya Mission Society и выступали в тех же университетских и