Мобильник. Номер 1. Гудки...гудки...
Она смотрела в окно на ночное небо, и ей казалось, что звёзды и редкие облака плывут сквозь стекло и раскачиваются вместе с кроватью... Наверно, это было действие укола... А может быть, это плыла и раскачивалась вся её никчёмная жизнь.
Она прикрывала сухие глаза и вновь и вновь морщилась от воспоминаний. Первое знакомство. Его трогательная вежливость и робкая надежда на участие. Как сразу потянулась её душа поддержать Его в его невероятных мучениях. Как она бросала всё, чтобы поговрить с Ним, она знала - Она нужна Ему.
Вот Он признаётся, что не хочет, чтобы она приняла предложение от другого парня стать его девушкой. Она не понимает, почему так рада этому. Вот они одновременно печатают и одновременно отсылают: " Я люблю тебя"...
Она отвернулась к стене и горячая слезинка обожгла замёрзшую щёку. Зачем слеза, не надо. Это сейчас под запретом. Вздохнув, она вновь посмотрела в окно. Облака плыли по комнате прямо на неё...
... Он мучился и страдал. Она болела всем сердцем за него. Она была готова найти эту жестокую девушку и убедить его быть с Ним. Она рассказывала Ему всякую всячину, пела Ему тихонько в микрофон любимые песни. Ей казалось, что вместе с песней и её голосом летит к нему её душа - обогреть, защитить, любить... Она писала в Дневник ободряющие посты, любовно комментировала каждый его пост. Она была с ним в самую страшную его ночь, выкрикивая в микрофон бессильные слова предостережения - не делай глупостей, не надо!!!!
От этого воспоминания её вновь начало колотить. Собственно, поэтому она здесь, в этой белой клетке, одна, наедине со своей ненужной уже любовью.
Мобильник. Номер 1. Гудки...Гудки...
А потом Он расстался со своей девушкой. Он говорил - люблю тебя. ты моё лекарство от старой любви. Мы обязательно встретимся... Она верила и строила планы, мечтала... Поначалу радовалась, что он стал меньше грустить, ходит гулять в парк, общается ВКонтакте, попросил её сделать страничку тоже. Она не любила этот сайт. Он казался ей толпой постоянно лгущих людей. Но Он попросил, она сделала.
То, что произошло потом, она до сих пор не понимала. Однажды в его друзьях появилось 4 десятка отборных девушек из его города. Он общался с ними постоянно, даже во время сеанса их связи в скайпе. Говорил, что это просто подруги. Приглашал их гулять, гулял.
... Слёзы стекали из уголков глаз падали на подушку. Нет, нет, нельзя. Это не помогает, сколько раз уже не помогло.
Мобильник. №1. Гудки...Гудки...
Она спрашивала - как же так? Он раздражённо отвечал - всё нормально. Она плакала - разве так любят? Он гневно говорил: достало, я хочу свободы. Она решила: мне лучше уйти. Он сказал - ты что, не делай этого. Успокойся. Всё нормально...
Если бы она была немного сильнее, ели бы не этот расшатавшийся маятник болезни, она бы нашла разумный выход. Но сейчас у неё не было сил... Не было воли. Было только жгучее желание быть с ним всё время... Была только вот эта больничная палата. Сиреневый экран монитора. Бьющие в самое сердце буквы - НЕ В СЕТИ... И едкое чувство обиды. За что, за что? за что?!!!
Мобильник. №1. Гудки... Гудки...

[480x648]
[698x429]
[689x699]
[680x454]
[699x543]
[500x763]
[600x509]
Слеш об Otto Dix
«Черт, когда это все закончится?»… Очередной изматывающий концерт, очередная афтепати с толпами фанатов - не фанатов, но каких-то странно разодетых подвыпивших несовершеннолетних личностей, которые толпами бегают за их вокалистом, клянчат автографы, фотографии и безделушки на память и искренне мнят себя «теми единственными», которых заметят и с которыми непременно завяжется близкая дружба со всеми вытекающими последствиями. Петю невероятно раздражало то, что буквально каждый из здесь присутствовавших считал своим долгом добиться малейшей толики внимания предмета своего обожания и раздуть это во всех интернет-блогах и дневниках до размеров трехчасовой личной беседы по душам. «Драу! Драу! Михаэль!» И как он выдерживает этот ажиотаж вокруг своей персоны? Скромному скрипачу этого было не понять.
Петр Воронов с нетерпением ждал окончания шумной и суетливой вечеринки. «Сколько раз я зарекался…. Так нет, все равно затащили!» . Драу уже давно потонул в толпе поклонников без всякого шанса быть освобожденным вплоть до закрытия клуба, а Слип… Слип чувствовал себя как рыба в воде. Пил, ел, веселился, непринужденно знакомился и общался, шутил направо и налево, танцевал, отвечал на вопросы, охотно фотографировался. Он, пожалуй, больше всех из них троих любил шумные тусовки, плавно перетекающие в масштабные попойки.
«Может уйти потихоньку? Нет, обидятся еще. Хотя я их предупреждал, что долго тут не выдержу. Хочу спать». Это была уже вторая ночь фактически без сна. Завтра концерт в Саратове. Значит, будет и третья. А потом четвертая, пятая… И так до конца тура. Как же это все изматывает! Да, когда сидишь дома на диване в обнимку с книгой или любимым ноутбуком, то, безусловно, гастрольная жизнь манит и захватывает. Ночи под стук колес, каждый день новые места, новые города, люди, знакомства. Выступления, общение с публикой, шумные вечеринки с кучей народа и выпивки, на которых можно все. Романтика гостиничных коридоров, где всегда одинаково пахнет и всегда одинаково туманно блестят номерки на дверях в свете тусклых ламп, тихие дружеские посиделки в номерах, где и сидеть-то в общем-то негде, незнакомые звезды над головой и вечно горящие фонари под окнами. Но когда окунаешься в нее с головой…
На улице шел дождь. Петя бродил по темным коридорам клуба, куда почти не долетал грохот музыки, медленно пролистывая кадры на своем фотоаппарате, с которым он в последнее время не расставался. Фотографии… Память на всю жизнь! «Хм, даже не помню, когда я поймал ребят за просмотром мультиков! Забавно…. Надо будет им показать. Пусть тоже посмеются. А у Драу тут мордашка такая милая….»
Петя остановился у окна с невольной улыбкой. Воспоминания нахлынули на него с маленького светящегося экрана теплым потоком. Мозг цеплялся за каждую мелочь, вытягивая из памяти целые вереницы образов. Таких родных, таких дорогих и бесценных. Дождь барабанил в стекло, стекая тонкими струйками и размывая перспективу. Одинокий фонарь заливал все вокруг теплым желтовато-золотистым светом. Золотистое небо, золотистые дома напротив. Мокрый золотистый снег внизу. И золотистые капли на холодном стекле. Пете вдруг стало грустно. Нет, он никогда и ни на что не променяет эту жизнь, этих людей, которые все ему дороги и этот теплый золотистый свет фонарей незнакомого города.
Звонок мобильника прорвал пелену дождя и воспоминаний. Все такой же подозрительно-счастливый мальчишеский голос Михаэля:
- Все, мы закончили. Жди нас у входа.
Они все втроем поднялись в номер: подвыпивший Слип, чем-то до нельзя окрыленный Драу и даже немного оживший Петр.
Михаэль, едва скинув куртку и ботинки, в изнеможении плюхнулся на кровать.
-Уфф, неужели!
- Ребят, ну что вы прям как с каторги? Веселиться надо! – поучающим тоном заявил Слип, ложась рядом, обнимая Драу за плечи и чмокая его в лоб, - Правда, детка?
Михаэль недовольно фыркнул в ответ на обращение, но все же удобно пристроился рядом с Мари.
Петя, давно усвоивший, что на пьяного Слипа лучше не обращать внимания, устало присел на край кровати.
- Ну и, каков итог выступления?
- Неплохо-неплохо, - откликнулся Драу, - правда, ступили немного на «Гленофобии», да и со светом, я бы сказал….
- Ну что вы, прям я не знаю, все выступления да выступления, - Петр почувствовал руку Слипа на своей спине. – Давайте о чем-нибудь более приятном. Классно потусовались, правда? Клуб у них тут отпадный! -
«Еще б тут тебе не понравилось! Еда, выпивка, девочки, мальчики….» - Петь, ну что ты как не родной? Ложись ты!
- Ладно, хорошо. Но не
