Сижу как ворон над падалью над небольшим тазиком с верблюжьим фаршем и тревожно и чутко караулю.
Без пяти минут вегетарианцы, тоже вегетарианцы.
Только мы, безпятиминутные, другие. Повыжляжистей что ли. Ну и заемистость, заложестость и лещеватость тоже присутствуют, философски говоря. Куда ж без этово. Ведь как нам Декарт говорил? Забыли кто такой Декарт? Забыли как он, цветущим майским кулаком, пробил волнистый дождь занавески невежества, вышел на прямую улицу нового времени и сказал Cоgito ergo sum? Тогда напомню, что кроме Cоgito Декарт нам ещё как бы говорил: в мире есть основания для строгого, точного и последовательного мышления, и эти основания строгого и точного мышления таковы, что не только оставляют место для нашей воли и свободы выбора, но и делают их необходимыми в составе общей гармонии мира. К тому же в организме человека всегда находится 5 г железа независимо от того, вегетарианец ты или зохавал с утра пять верблюжьих котлеток с гарниром из молодой фасоли и сладких перцев.
Вощем вывод напрашивается сам собой - то, что дает смысл нашим поступкам, всегда для нас нечто тотально неведомое как, напремер, цели вкупе с ценностями для граждан одной шестой, как бозон Хиггса для физиков или как верблюжьи котлетки или котики для нашей дрогой редакции. Но котлетки съедены, а чем больше говоришь с котами, тем умнее становишься. Однако, сказать ему - хороший котик, кошечка, киска, котяра, волчонок, обезьянка моя и печальный мой ослик, по меткому замечанию Бодлера (Шарль Бодлер "Дневники") не даст нужного эффекта. Здесь нам требуется глубокий, интеллигентный разговор, на понятном обоим языке, поскольку границы языка означают границы нашего мира. И не надо спорить со мной по поводу логики. Логика наполняет мир, она его содержимое, и границы мира также являются и ее границами. Но даже эти границы не абсолютны. Посему советую вам, молодым ленивым философам современности и примкнувшим к нам девам остерегаться низких притолок. Молодые рога чрезвычайно чувствительны.
Миру мурр вам. Мяу!