.

есьма давно это было, ещё до строительства Санхтпетербурха. Жил да был в белокаменной Москве один котик. Гулял он как-то, да вдруг учуял своими вибриссами чудесный запах, да столь соблазнительный, что никак нельзя было его проигнорировать, потому что это был запах сосисок. Пошёл котик покорно на манящий запах, да и забрёл в Кукуйскую слободу, на самый немецкий рынок. Смотрит котик и видит - стоит в центре рынка балаган, а там голландский купец сосисками торгует. И цена-то этим сосискам три копейки штука, но не было у котика денег ни грошика. Что тут поделаешь? Схватил тогда котик одну сосиску и кинулся бежать прочь с рынка. Но не учёт котик хитрости и коварства латинян - все сосиски были сцеплены между собой бесконечно длинной кишкой заморского зверя жирафоса, и длинным червяком потянулись вслед за котиком через весь рынок, и чем дальше он бежал, тем тяжелей ему было. А тут ещё жадный амстердамский торгаш, страшно ругаясь на иностранном языка, выпустил из будки и натравил на котика двух страшных плоских борзых собак, с которыми в Нидерландах охотятся на львов.
Со свирепым лаем погнались они по сосисочной бечеве и быстро настигали отважного котика. Но не убоялся храбрый котик голландских собак и даже сосиску из зубов не выпустил, а только зашипел на них, и испуганные псы не решились его тронуть, а только с лаем бегали вокруг. И так бы котик и убежал с сосисками, но тут встретился ему на пути и преградил путь к бегству куда более страшный враг - пылесос.
Устрашился котик ужасного пылесоса и забрался на ярмарочный столб, где, покачиваясь, висели сапоги. А внизу собрались голландцы, немцы и прочие нехристи - многие с пылесосами - и стали пилить и рубить столб, чтобы добраться до котика и жестоко с ним расправиться. И не миновать бы котику большой беды, но тут, на его счастье, в тот час проходили через кукуйскую слободу государь-император Пётр Первый и его друг Лефорт.
Услышал Пётр Первый шум на рынке, узнал причину, и страшно прогневался на немцев и голландского купца. Схватил он его за бакенбарды и долго таскал по рыночной площади и бил ботфортами, дабы впредь неповадно ему было котиков обижать. А потом вырвал ему зуб и навсегда выслал его из русского государства, а все сосиски повелел отдать котику. И, заодно, всю колбасу и рыбу, которые на рынке нашлись тоже повелел коту отдать. А ещё приказал всех собак из Москвы выгнать и впредь не подпускать к городу на пушечный выстрел. И ещё - отдельным царским указом - приказал разыскать и переломать все пылесосы, чтобы котиков они не пугали.
Вот такой он был, государь наш Пётр Алексеич - строгий, но справедливый.

Осень, рыжеволосая подруга Осень,
Не не надо бессмысленно стучать погремушкой по моим окнам -
Я укроюсь одеялом и буду спать дальше.
Чем-то даже ты похожа на мою ипохондрию,
Рыжая Осень. Мы с тобой не очень дружны,
Но всё же, так или иначе, нам предстоит вместе ждать зиму.
Где-то идут грозы и сверкают молнии,
Где-то уже топят печи свежерубленными дровами, пекут пироги.
Может быть, я тоже пожарю яичницу и сделаю бутерброды,
Но не надо меня торопить.
И ты тоже, холодный осенний ветер,
Бездомный, как бомж.
Не дуйся по ту сторону слюдяного окна!
Когда в доме есть балалайка и кот,
В нём душевно, тепло и уютно.
Осень, осень...

Когда-нибудь я сложу из этих строк стихи и напишу песню.

Читать далее...