Тяжело начинать смотреть фильм, когда уже заранее знаешь, что закончится всё тупиковой и безвыходной ситуацией. Хотя у меня много вопрос было во время прочтения книги, почему клоны так спокойно принимали свою ситуацию и не проявляли характер? Почему не боролись? Почему не бежали? Почему Кэти ради своей любви ничего не пыталась сделать, а лишь смотрела как время уходит сквозь пальцы до её завершения? Почему Рут могла отбить парня, а убежать нет, ведь она отличалась от всех. Почему...?

Если все это убрать, то кино прекрасное. Киру люблю давно, она умеет грустно улыбаться, а в роли Рут никого бы не смог представить. Кэри обожаю с прошлого года, за её курносый носик и глазки-бусинки. Её Кэти воплощение гармонии, моё маленькое внутреннее я, тот тип человека, которым мне никогда не быть, но очень бы хотелось. Эндрю Гарфилд раньше вызывал недоумение, сейчас я же верю в него и думаю, что у него большое будущее впереди.

Кино красивое, мягкое, нет нагромождения в сюжете, всё плавно, как спокойная река. Такие фильмы легче все смотреть и понимать. Наше время не вечное, порой мы забываем, что надо ценить каждую мелочь и каждое воспоминание. Потому что к концу жизни, это единственное, что у нас остается...

[показать]
Never Let me go

Не подумайте, что у меня пунктик, но почему Крису Эвансу сбрили грудь? Капитан Америка не может быть волосатым? Америка, fuck you, fuuuuuu!!! Самым большим достоинством, которое было доступно до наших глаз это hairy chest и flat stomach. Где это теперь? А так конечно он реальный Капитан, жаль не моего корабля.

[448x250]
The First Avenger: Captain America

Redhead Queen. Душка хочет сыграть Дженис Джоплин в будущем, при всей моей любви к ней, это невозможно. Они совсем разные.
[445x180]
!!! Evan Rachel Wood !!!

Чутьё, положим, не подведёт, - да толку в твоём чутье.
Ты сам решил не внимать тому, что тихо скребёт в груди.
Всё те же волны, и облака на небе как будто те,
Но всяк земной и небесный знак тебе говорят "уйди!"
"Уйди!" - звенит городской трамвай, не думая тормознуть.
"Уйди!", - вослед, подымая шерсть, с тревогой глядят коты.
И если ты для кого-нибудь сойдёшь за кого-нибудь,
Коты - они прозревают суть, и видят таких, как ты.

Ты знаешь явки и адреса. Ты помнишь простой пароль:
"Bongiorno, барышня, как дела? Не скушно ли вам одной?"
Ведь надо всё-таки доиграть когда-нибудь эту роль,
А дальше, может, она, глядишь, и станет тебе женой.
Ты помнишь улицу, помнишь дом, и шар голубой над ним.
И двор, и в центре двора фонтан, в котором журчит вода.
И тот же самый вдали вулкан - и абрис его, и дым.
Но разум шепчет: "Постой! Постой, не надо тебе туда..."

Поскольку не занавешен там стоит на окне цветок.
Едва взглянув, кабы был смышлён, ты понял бы - дело дрянь,
Что всё уже совершило здесь помимо тебя виток,
Что нынче там незабудка, а когда-то была герань.
"Вернись в Сорренто!" - зовёт певец, вчера лишь сладкоголос.
Он всё, что хочешь, тебе споёт за пару твоих монет.
Однако же никому туда вернуться не удалось,
Ввиду того, что Сорренто есть - тебя уже больше нет.

(с)

Я люблю кругосветные фонари,
так люблю перекладины на мосту –
я их выдумываю, как мыльные пузыри
выдуваю в раннюю темноту.
В городе Вечер жили черновики.
Дворники-вторники бегали по стеклу строки.
Строка не линия, а окно, и за ней темно, и она не она – оно,
оно не сплюшь и не дышь, и не врёшь, не ждёшь,
в воздушном сыром трамвае едешь по сентябрю, и дождь.
Первое, что помню и говорю, – дождь.
Так шуршит в подушке гречневая шелуха,
память черновика.

Спросонок вопрос похож на рваный носок,
он отложен на выброс, он виноват в том, что попал впросак, угадал ответ –
смотрит из сентября, как цельный отдельный свет
движется за прямым углом по своим делам,
как акварельный свет, параллельный свет
из своего далёкого далека
режет напополам бегство черновика.

Город как веер. Это почти Китай.
Здесь инфантильно, банально, больно, ветрено и никак.
Я так люблю журавликов из бумаг,
думаю ими: только не улетай
в голое небо чистовика,
только ещё останься, хотя бы так,
у меня в руках.

Там, где торгуют обувью и вином
и фонари стоят в одноногий ряд –
прошлое к ним спиной, будущее спиной,
из никогда в нигде о себе горят, –
дворники-воры там стоят на стекле вдвоём,
стекло состоит из зренья и языка.
Последнее, что я помню, – моё, оно всё равно моё.
То, что зачёркнуто. Сердце черновика.

(с)

Когда он приснится тебе, дружок, то это симптом любви. Иди к докторам, порошки глотай, под капельницей лежи. Но если по-прежнему сердце жжёт, то чёрт с ним, как есть, живи, поскольку всё лучше, чем пустота, чем жизнь в кромешной лжи. Пускай он приходит к тебе во сне, раз незачем наяву, пускай он целует тебя в висок и глушит с тобой вино, пускай улыбается по весне и курит тайком траву, — прости ему всё, раз уж это сон, смотри его, как кино. На самом-то деле он где-то там, в далёкой чужой земле. Он пьёт своё виски и спит с другой, он счастлив, а как ещё? Его голова по ночам пуста, и так уже десять лет, а может, и больше, но под рукой всего лишь примерный счёт. Скорее всего, полагаю я, их двое, а не один. Которого видишь в полночных снах — такого теперь люби. Тот, первый, без снов, в неродных краях, с огромной дырой в груди — не нужен, останься с собой честна, он стёрся, исчез, убит.

Нам снятся пожарища городов, руины кирпичных стен, иссохшие русла равнинных рек, осколки могучих скал, торосы суровых полярных льдов в их гибельной красоте, метели в хроническом декабре и северная тоска. Затем мы мельчаем, и снится нам, как мы покупаем хлеб, как пьём в подворотнях чужой портвейн, разлитый из-под полы, и матом исписанная стена, и крабовое филе, и мерзкий узор проступивших вен, и вопли бухой урлы. Затем опускаемся мы на дно, в холодный пустой подвал, где нет ничего, да и жизни тут — две крысы да таракан, и больше, дружок, мы не видим снов, поскольку душа мертва, а тело, упавшее в немоту, продаст себя за стакан. Предсмертная стадия, высший сорт, шагающий прочь фантом, монета в любом из ослепших глаз и запах сухой травы, ритмичный пронзительный скрип рессор, но если уже никто во сне никогда не увидит нас, то, видимо, мы мертвы.

И если чужое лицо во тьме вдруг станет твоим лицом, и ночь превратится внезапно в день, и свет обовьёт кровать, то помни о нём, и мечтай о сне, и локон крути кольцом, пускай он живёт неизвестно где — не смей его забывать. Он будет любить не тебя, прости, он будет совсем другим. Он будет снимать в подворотнях шлюх и пить с ними терпкий ром, в груди его будет дыра расти, дыра от твоей руки, от глупого слова, мол, не люблю, с обеих его сторон.

А там, за окном, самый первый снег, чуть видный, едва живой,
Ложись, засыпай до своей весны, когда уйдут холода.
Покуда ты видишь его во сне, он твой, ну конечно, твой.
А значит — поскольку ты любишь сны, он будет твоим всегда.

(с)

Лину

I

Осень не время перебирать слова. Слово не греет рук и не стоит спора. Вот погляди: умирающая листва, меркнущий город и человек, который смотрит в окно, улыбается, но потом, чуя, как ночь нестерпимо течёт под кожей, – Господи, шепчет, Господи, сделай меня листом, Господи, шепчет, я не могу так больше! Сколько ни радуйся свету в чужих домах, сколько ни собирай себя по осколкам, Господи, шепчет, там впереди зима, поле нехожено, выстужено, безмолвно. Я не хочу учиться ходить по льду, сделай меня листом – это лучший выход; только не тем, что раскрылся в Твоём саду – тем, что упал на землю и снов не видит.
К вечеру он обретёт под ногами твердь, окна заклеит и выключит свет на кухне, выпьет сто грамм, успокоится, выйдет в сеть и убедится, что за зиму мир не рухнет. В общем-то, всё неплохо, но вот беда, тянет куда-то вниз, где не видно неба, в чёрную ночь, под надёжную кромку льда, выйти за самый край и уснуть под снегом. Тут он припоминает свои слова, Господи, говорит, это всё неправда, Господи, удивляется, как Ты меня назвал? Господи, плачется, может, вернёшь обратно?
Он, дурачок, не знает, как повезло тем, кого над зимой, над застывшей жизнью, выше домов и улиц несёт крыло, прочно опутав сетью сухих прожилок.

читать дальше

и ложись на дно, пусть завидует Ив Кусто.
разнеси себя на точки: пять, десять, сто...
и останься в одной из пауз, теней, пустот,
вне любых частот.
лучшей музыки не (на) видимая карусель.
99,6, (ты), 99,7...
совершенно не (на) видимая волна.
и реши, что даже лучше, что ты одна
в ту минуту, когда сжимает в когтистых лапах,
ты не будешь слабой.
ты же не любишь слабых.

и в мобильном смеётся молча режим “без звука”.
ты потянешься к нему и отдёрнешь руку.
и пока время лета точит в углу ножи,
это действие отмене не подлежит.
и пока живое разносит в куски картечью,
что-то мимо - мимо - мимо - уходит в вечность.
и когда немного грустно, немного больно.
это просто - сила, а вовсе не сила воли.
в ту минуту, когда танцуешь в когтистых лапах,
ты не будешь слабой,
ты же не любишь слабых.

(с)

Нерождённые слова
горло теребят.
Я училась убивать -
начала с себя.

Г.Л.Олди


И не выкрикнуть, скорбя, в ледяную высь небес:
"Как я буду без тебя?!" - как-то буду, если есть.
Где сожжённые мосты, белый свет и битый лёд,
где все времена пусты, ибо каждое пройдёт...

Не судьба и не судьбец - до вершин не догрешить
и не то, чтоб "для" и "без" - я училась просто жить:
лгать, смеяться, пить вино, быть немой, слепой, пустой -
там, где снег летит в окно - тополиный и простой,

верить логике сих дней - в правый суд: напрасный труд,
не оглядываться вне - всё равно там не зовут.
Проходи своей кривой! - не отыщешь по кругам
век, где я была живой - и ходила по снегам,

понимала, как играть, заплетала миражи -
и клялась не умирать: всё равно не убежишь
там, где лгали все слова - у бессилья всяких крыл,
там, где я была жива, там, где ты меня забыл.

Слышишь - верую в предел этих каменных небес!
Но любой оглядке - где? - всё равно звучит: не здесь.
Я училась "нет" и "да"... Мелом - хлеб, вода - песком.
Пониманью: ни-ког-да - безнадежное: доколь?! -

в там, где порастут травой те безвременные дни...
Я училась быть живой. Вышло плохо. Извини.

(с)

Микки Рурк играет как живет, ну правда, более подходящий ему роли наверно трудно представить. "Рестлер" рассказывает сигаретную историю о Рэнди Робинсоне, известным как "Таран", чья потерявшаяся карьера снова начинает набирать обороты, но сердечный приступ заставляет в срочном порядке прекратить инициативу. Полагаюсь на заманчивый поворот судьбы, он пытается "водить" близкие отношения со стриптизершей (сумасшедшая роль Марисы Томей) и настроить контакт со своей дочерью...

Удивительно, насколько мы чувствуем себя одинокими и ненужными в большом мире, что готовы даже пойти на смертельный шаг, ради того, чтоб снова себя почувствовать нужными. Я наверно ещё долго не смогу забыть уставшие глаза Рурка, уставшие не от тягости работы, а от вечной, липучей как паутины", тоски.

кино чистый бенефис Микки, я уверен, что он ещё сыграет не одну замечательную роль, но это его перевоплощение забудут ещё не скоро. Лучше, кстати смотреть с субтитрами, для полного поглощения фильма

[показать]
caps post

Вечер.
Оттепель.
Телом к асфальту
Прилипают бездонные лужи.
Небо в пятнах,
Похожих на смальту.
Дремлет сквер
Фонарями наружу.
Ветер вяжется
Блюзовой нотой
С саксофоном в метро,
В переходе.
Очень медленно
И с неохотой,
Но замёрзшее сердце
Отходит.

(с)

ни пуха ни пера
ни буковки ни строчки
который день подряд
за окнами январь
кружит под раздватри
под северо-восточный
под поезда на юг
под книжные слова

под глупые слова
из умных запылённых
написанных не мной
и всяко не тебе
в таком давнымдавно
где ты ещё ребенок
не помнишь января
начавшегося "без" -

без боли без тоски
без телефонных ночью
без шёпота сквозь хрип
рассветного "пора"
я так тебя люблю
я так тебя. а впрочем
лети мой друг лети
ни пуха ни пера

(с)

Это цитата сообщения lewdmale Оригинальное сообщение

О, Фелиста (порно поэма - из юности)

ВНИМАНИЕ НЕНОРМАТИВНАЯ ЛЕКСИКА !!!

Знаете, когда мне было 13 лет, в советском союзе секса не было. С порнухой дела обстояли еще хуже... И вот такие рассказы, поэмы, и стихи заменяли нам тогда видеокассеты с поревом. Сразу предупрежу, что ненормативной лексики и описания откровенных сцен в этом произведении "выше крыши", но великолепное изложение заставляет читать все это на одном дыхании как очаровательную пахабщину....

Читать далее...

Девчушку надо номинировать на Оскар :)

«XXY» (Икс-Икс-Игрек) — драма режиссёра Лусии Пуэнсо об интерсексуальном подростке Алексе. Фильм рассказывает о трудностях жизни трансгендерного человека, его переживаниях, добродетели и жестокости окружающих.

Никогда раньше не видел фильмов про гермафродитов, но этот произвел очень хорошее впечатление. Картина по сути совершенно обычная: Она подросток, устала от вечных проблем и гармонов, хочет жить жизнью без секретов. Влюбляется в обыкновенного мальчика, мальчик влюбляются в неё. А вот дальше чуть сложнее...Спит она с этим мальчиком как парень. Ну вы понимаете о чем я...

Весь фильм пронизан темой амбивалентности: Алекс держит у себя аквариум с рыбками-клоунами, природными гермафродитами-дихогамиями, могущими быть и мужчиной и женщиной, при этом фамилия «Кракен» отсылает зрителя к мифическому морскому чудовищу. Название «XXY» является ссылкой на XXY-синдром (Синдром Клайнфельтера), к которому на самом деле главный герой отношения не имеет, его заболевание описано как андрогенитальный синдром. (c) (wiki)

Актриса очень понравилась. Красивые, необъятные глаза и лицо, словно на него упала вся вековая печаль. Интересное кино, советую.

[599x109]
XXY!!!!

СМОТРИТЕ ЗДЕСЬ)))
[470x250]

 

[показать]

Читать далее...

[показать]

Читать далее...

сердце мне шепчет лепечет хлопочет: след его стынет сон его тает
поторопись задохнись холодным воздухом на пороге
я замедляю шаг я роняю руки смотрю под ноги я точно знаю
север бессмертен недвижим невидим
полюс открыт одиноким

и потому мои красные ягоды сыплются в серый иней
и потому мои тёплые руки в чёрной воде как рыбы
и потому я боюсь спешить быть нужной спокойной сильной:
путь что открыт одному
вдвоём не прошли бы

и потому я жду на грани света и тени
и потому мне ходу нет сквозь зимнюю стужу
и потому мне нет воздуха голоса нет и кровь застывает в венах
что полюс бессмертен и север недвижен
и путь безнадёжен
не нужен...

(с)

что это там над водой над дымом над хрупким зелёным льдом
что это там за спиной на западе на голубом стекле
что это там неважно я расскажу потом
чувствуешь воздух прозрачней и тоньше
и холодно спать земле
что это там моя радость горе моё нежность глупость смелость моя
буковки ледяные вечность ли верность ли зимняя злая тишь
кто это там у края света у тёмной двери это не я
но до того похожа ты видишь что издали не различишь

(с)