• Авторизация


О книге Алисы Кусти "Пять садов заключенного Дегтярёва" murashov_m : 15-11-2026 11:31


dendrarium-pjat-sadov-zakljuchjonnogo-degtjarjova-mjagk-obl (467x700, 39Kb)

Сад в концентрационном лагере кажется нелепостью, ведь у нас лагеря ассоциируются с колючей проволокой, унылыми шеренгами однотипных бараков и смотровыми вышками со скучающей вохрой. Однако почти любые лагеря, эти испорченные племянники городов, имеют завсегда некую серую зону на стыке желаний руководства к образцовости и утопичному порядку и самоорганизации самих заключённых. Вот и на Соловках (https://www.liveinternet.ru/users/850528/post435337184/) сто лет назад существовал такой уголок полусвободы — дендрарий, который организовал заключённый Владимир Дегтярёв. Судьбу этого удивительного человека по крупицам восстановила Алиса Кусти.
 
Каково это — восстанавливать сейчас детали биографии давно сгинувшего человека? Кажется, ничто, кроме кровного родства, не способно объяснить интерес к очередной жертве сталинского режима. И вот самое примечательное в кропотливом исследовании Кусти — это вскрытие механизмов того, как работает наша вовлечённость в прошлое, в судьбы людей. Это не пафосная историческая память, не коллективный катехизис и доска почёта государств. Мы угадываем в чьём-то жизненном пути схожие повороты, что-то нам откликается, и нет уже покоя, пока пазл не сложится, а белых пятен не станет меньше.
 
Сама книга — доказательство того, что разрыв преодолим. Головокружительная траектория судьбы её героя — от Японии до Гватемалы, от Калифорнии до Соловков — находит отклик в скитаниях автора от Грузии до Германии, прорастая, пропитываясь ботаникой-наукой и мифологией ацтеков и майя. Через интересы героя-исследователя идущей по его следам исследовательнице-авторке удаётся восполнить пробелы загадочной жизни Дегтярёва. Какие-то внесли в неё его самомистификация и эксцентричный характер, а какие-то грубыми ударами втоптало тоталитарное государство.
 
При этом сама история Дегтярёва даже не политическая — разве что в той степени её можно такой считать, в какой он сам стал жертвой именно политических репрессий. Он не был эсером или кадетом. Не конспектировал Троцкого и не примыкал к Бухарину и Рыкову. И всё же ни для России 1920-х, ни для России 1930-х он не был допустим. Слишком яркий, слишком нестандартный, слишком бросающийся в глаза и свободный. Само увлечение ботаникой почти обрекало его на конфликты — переживи он довоенные репрессии, наверняка бы сгинул в пору буйства «лысенковщины». Уже избитые слова — «Россия, которую мы потеряли». И всё же это действительно так: постоянный дренаж страны — иссушающий, как оказывается по протрезвлении, а не очищающий, как думают в разгар ломок. Дренаж за границу, дренаж на Бутовский полигон. Скольких Дегтярёвых он с собою трагически унёс? Пока мы не сведём бухгалтерию, не замолим кровопускания, история будет повторяться. И что остаётся, как не перекидывать мостики в бездумно и безумно прополотое прошлое такими вот иммерсивными расследованиями?
 
Вся книга будто пропитана метафорой растений и их тяги к жизни. Растений и разнообразия природы, которые человек хочет поставить себе на службу. Сам дендрарий на Соловках становится страшной метафорой: выживут ли деревья, если посадить их в негостеприимную северную почву? Выживут ли люди? Как стланик в известном рассказе Варлама Шаламова, съёжатся, замрут под снегом, чтобы выдержать трескучий мороз и дождаться оттепели. Дегтярёв присылал из своих экспедиций семена в ботанические сады для исследований. Где бы он ни трудился, оставались его живые следы — деревья, посаженные им. Как тут не вспомнить слова Евангелия о зерне, упавшем и умершем, но принёсшем много плода? Не напрасно прошла жизнь, и не в тоннах чугуна она измерима. Возделывать свой сад — как верно и как недостижимо утопично звучит вольтеровский призыв в нашем случае, когда за наши сады всегда берётся государство. Только вот окружают их всегда колючая проволока и вышки со скучающей вохрой.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии