ты становишься частью того, что ощущаешь, и призрачное небо вдруг делает тебя пустым изнутри - я так чувствовал, я верил, что чувствовал именно так, весь пронизанный солнцем сквозь падающие листья, нетёплое солнце в то время года, вообще в то время. бывшее для меня чем-то особенным. я могу перечислить сколько ворон сидело в какую-то минуту из того времени на бесконечных проводах вдоль дороги, но не могу вспомнить нужных деталей. тех, которые кажутся важными. я не помню своего возраста, своего имени. не помню номера квартиры. я ориентировался по восприятию того, что нельзя было бы назвать устойчивым - жёлтые цветы, пыль на лестницах, рекламные листовки в почтовых ящиках. всё это исчезало очень быстро, всё это я любил больше конкретных номеров и точных дат. время лилось по венам, становилось пространством незапоминания, неуловимого чего-то, похожего на осень или паутину, подхваченную ветром, или на отрывные билеты годичной давности, которые случайно обнаруживаются в одном из карманов старого рюкзака - время тогда бежало по венам, становилось, кажется, всем на свете, и я жил действительно в пустом мире, который не мог двигаться уже никуда. это была очень проницаемая и бессмысленная вселенная. как город у моря в мёртвый сезон.