Не измеряя шаг, от взлётных полос, ослеплённый и на миг в приоткрывшемся будущем - разглядеть остатки очень значимых когда-то слов. Очень значимых когда-то подсказок со стороны, льющих надежду по слюдяным желобам... мой бог, не осталось ничего, кто вы, кто вы... Я на руку наматываю звёздные россыпи, стряхивая росу к твоим ногам, в полночь изменимся в рысь, в бег и призрачные огоньки. За закрытыми глазами я много всего оставлял. Громадные силы ослепшей от снов души вкрапляли узор под плёнку из век, сверкающим кварцем, горным хрусталём... жгли свалявшийся по обочинам дорог пух - в тёплой воде, что льётся мимо с порывами ветра, растрёпанными птицами - беспокойными стаями срываясь в недышащую раскалённую высь. В сторону, в сторону, перечеркнуть, сухо ломая грифель о серую бумагу в чёрную крошку, схватить исписанный лист и выставить в окно под струи дождя, в сторону, в сторону. Лента солнечного луча оплетает запястье. Рванувшись из беспробудной глухоты, не веря, брыкаясь, впиваясь и стервенея... ты останешься неправ для тех, кто несколько раз умер, не рождаясь. Кажется, припоминаю. Из некоторых мест сбежать невозможно. Есть то, что навсегда замыкает тебя в своих пределах. Нас обступали деревья, парковая дорожка зеркально блестела - шёл дождь, не помню какой по счёту, впрочем, в девятом мире это неважно. Куртки пахли мокрой синтетической тканью.