Шорох бумаги. Ручка выводит строки, гулко постукивая по твёрдой поверхности стола.
- Как бы ты не изменял себя, ты не станешь лучше.
Я смотрю в окно. Там дождь. Уже вторую неделю. Уже почти всегда.
- Этим летом небо проливает много слёз. По всем ушедшим.
Ты сидишь и что-то пишешь. Свет настольной лампы мягко обнимает тебя за плечи, отражается
в стёклах очков, скрывая глаза.
- Линии бесконечной воды. Как бесконечность жизни.
Приоткрываю окно. Шелест барабанящих по листве капель. Чёрная земля и лужи.
- Старость может наступить в один из таких дней. Когда вдруг понимаешь, что от тебя почти
ничего не осталось.
На секунду ты оглядываешься на меня, сморщив нос.
- Или когда начинаешь вот так рассуждать.
Устраиваюсь на подоконнике. Рядом стоит чашка с чаем. Прижавшись виском к белому
пластику рамы, я наблюдаю как скользят отразившиеся в чае облака.
- Сначала появляются вещи без предназначения. Потом - лица без имён. И конечно же
появится телефон, который никогда не звонит.
- Угу. И компакт-диск, который никогда не играет, а ещё ты переходишь на dial-up.
- Постареть - это ещё не значит рехнуться.
Пространство комнаты. Пространство улицы. Осколки времени незримы.
- Ещё чуть-чуть и я привыкну к этому циклону. Ещё чуть-чуть.
Ты откладываешь ручку и выключаешь свет. Потом поднимаешься и, достав из шкафа
серый плащ и зонтик, идёшь к двери. На выходе чуть медлишь.
- Не знаешь, куда все подевались? Куда все исчезли?
Качаешь головой. Я не вижу твоего лица, но чувствую, что сейчас ты грустно улыбаешься.
- Куда они ушли?
- Не спрашивай. Ты ведь знаешь, я не могу тебе ответить. Я одна из них.
Дверь щёлкает замком.