Если день не задался, то не задался он, конечно, с ночи, когда снится такая гадость, темная и струистая, что, очнувшись, не понимаешь «сон уже кончился», а думаешь – «продолжается». Бабочка, бабочка, что же в твоей однодневной жизни было такого, отчего в смертном сне ты видишь одни кошмары? Или нет, или неправда, и жизнь вовсе не однодневная, а в каком-нибудь затхлом подвале за железной, склизкой, в потеках черной краски дверью бессильной грудой лежит гигантское мохнатое тело с белесыми крыльями и огромными фасеточными глазами, наверняка безумными, если бы мы умели читать по глазам… И в каждой фасетке свой кошмар, и сучат ножки, рефлекторно подрагивая, и усики ищут, ищут… Юная бабочка, кто целовал… Бабочка, бабочка в фартуке белом… Вся в бабочках и искрах голова…