Одна из девушек в школке попросила сочинить ей "выступление". А так как на уроке я говорил о Каспаре Хаузере, то и темой попросила сделать его. Что ж, почему нет?

Больше никогда он не выходил из леса.
Г.Гессе

Вы! Все вы! Все вы – Каспары Хаузеры! Что? Что там за мышка прошуршала в пятом ряду? Ась? «Чего-чего?» «Сама такая?» О, эту интонацию, юноша, нужно сохранить – очень полезно отмазываться от армии, изображая дебила: «Па-а-а-чему-у-у?» А потому, мои светлые друзья, по той интересной причине, что давным-давно и неправда, чудесным солнечным деньком, прямо из леса в уютный бюргерский городишко с такими, знаете, крашеными белыми заборчиками, Гретхен в окошках и свиными сосисками на завтрак, вот прямо в такую пастораль вышел юноша, знавший о себе только одно: он – Каспар Хаузер. Точка, все.
«Так что же тут общего с нами?!» – спросите вы. С нами, такими замечательными, умными, красивыми, успешными и прочим образом шлемоблещущими – с нами-то общего чё? Ну, ну, не надо так нервничать. Сейчас я все доступно объясню. Бог весть, откуда вышел в наш бюргерский городок Каспар. Неважно, что его загадка уже который век будоражит умы любителей летающих тарелок и почетных граждан Атлантиды. Важно другое – он все-таки вышел, а через несколько дней, так и не научившись говорить (да, я разве забыла – мой Каспар – он что-то вроде Маугли, только в Европе), был убит.
Еще не возникло мыслей, что общего между моей историей и вами, дорогие слушатели? – Нет, вижу, что не возникло. По глазам вижу – таким весенним, таким, как лужи в марте, пустым и прозрачным. Тогда слушайте дальше.
Вот вы, девушка с очаровательной ямочкой на подбородке. Вероятно, вы связываете с ней много планов. Эта ямочка должна проложить в ваше будущее восьмиполосную автомагистраль, в конце которой уже поцокивает от нетерпения принц на белом коне… То есть белый принц… Ну, то есть поцокивает конь, а принц… Ой, что, что-то стало не так с мечтой, да? Ай-ай-ай, какая жалость, извините, я не хотела. В любом случае, потом, конечно, будет замок с раздельным – это обязательно – санузлом и много-много платьев для коктейлей. О прочей одежде пока как-то не приходилось задумываться, правда? Что ж, удачи.
А, вот теперь вы, юноша! Как гордо смотрят вверх травинки ваших усов. Сальвадор Дали в юности! Не беда, не расстраивайтесь, что пока прыщи, и усы скорее в планах, чем в зеркале, – все будет: и сами усы, и, в точности по Маяковскому, «где-то недокушанные, недоеденные щи» в них… Все придет, милый вьюнош! На плечах набухнут генеральские звезды, на чело лягут заслуженные складки – нужно только не забывать почаще хмуриться… Все придет, только переживите, сударь мой, для начала капрала.
И опять я вижу проблеск мысли – одной на всех (что поделать!) – в глазах почтеннейшей публики: «А при чем же здесь Каспар Хаузер?» Смотрите-ка, вы даже выучили имя! Памятливые мои… Еще раз: одним прекрасным днем из лесу вышел мальчик… Вы думаете, он вышел просто так? – Нет, ни в коем случае нет! Он был полон надежд. Он верил, что скоро-скоро выучит язык, станет на нем разговаривать – а ведь это так круто, разговаривать! У него, конечно, окажется куча талантов (он еще в лесу бесподобно умел плеваться – от старого дуба до раздвоенной березы – это вам не хухры-мухры!)… Может быть, думал Каспар, потому что говорить все равно не умел, даже найдется папа король – или, на худой конец, герцог. И вот, когда все это случится, когда фортуна наконец-то найдет своего любимца – ах, в темном лесу так трудно искать! – тогда-то и у него появится домик с белым заборчиком, Гретхен во всех окнах будут его – и много-много (то есть больше трех) свиных сосисок – да не просто на завтрак, а в любое время дня!
Как я уже сказала, жизнь жестоко обломала Каспара. Какая, в сущности, разница, чья рука остановила его честолюбивое сердце на самом взлете: «Ти-и-и-ик!» В любом случае эта рука – метафора судьбы.
И вы, девушка с ямочкой, и вы, юноша с усиками, поверьте мне, повторите забавную судьбу Каспара. Скоро уже выйдете из леса, скоро поступите в институтик, потом пойдете на работку, заведете семейку… А под конец программы, уже почти перед закрытием занавеса (ну, или, если повезет, то даже где-нибудь в районе второго акта) поймете, что жизнь-то она того… Не удалась. Работка наскучила, жена – стерва, друзья – иуды… И из-за того самого леса мгновенно выскочит на так неожиданно почерневший небосклон полная луна с прибитой на ней лунным дедом табличкой «Выть сюда».
Ах, мои наивные, вы не верите мне, да? Конечно, вы не верите мне, и история Каспара учит тому, что ничему не учит. Что ж, посмотрим. Времени еще много, и также много моего удовольствия – я посмотрю, как вы пройдете «путем всякой плоти». Это, правда, очень смешно – смотреть. (Кстати, может быть, вам все и удастся. Но это будет еще смешнее. Вот, скажем, всеобщий любимец Циннобер – ему удалось, портрет с волосками, прикрывающими заслуженную лысину, до сих пор украшает здание магистрата.)
О, наконец-то до вас дошло! Студень зашевелился, того и гляди забурлит, волнами пойдет (что-то меня сегодня на Маяковского тянет). Я опять слышу ропот. «А ты-то, ты-то сама! Что, не так с тобой будет, что ли?!» Так – да не так, мои забавные. Я ведь тоже вышла в свое время из леса. Тоже с планами, тоже очарованная Высокой целью (круто, Бивис!). Только вот остановилась. Осмотрелась, понюхала воздух… И ушла обратно. Ведь все люди в свое время выходят из леса. Лишь потом происходит разделение: одни по проторенной тропке, пританцовывая, бегут в город. Другие – все понимая (они умные, да), тем не менее, тоже грустно идут вперед. А третьи – третьи возвращаются назад. Конечно, и среди нас много наивных. Кто-то в чащобе ищет озеро Светлояр, кто-то свивает гнездо на дереве и ждет, когда у него вырастут крылья… Наивных много, и, в сущности, нет никакой разницы. Просто те, кто в лесу, мне нравятся больше. Так что я пойду. Успокойтесь, много волноваться вредно для цвета лица. Я пойду, мне пора, а то лето настанет, а у меня пол в избушке не метен. Пока-пока. Успехов.