День на исходе. Исход на дне?

Летум находит особенное удовольствие в завершении работы. Если он дописал какую-нибудь бессмысленную статью – то почти со сладострастием добавит заголовок, распечатает, вонзит в левый уголок скрепку и уберет все это в папку. В давние годы, когда Дед Мороза уже точно не было, а подарки под елкой еще появлялись, самой большой радостью оказывалось не ставить елку (это тяжело и муторно: разбирать ветки по ранжиру, монтировать каркас, развешивать такие хрупкие игрушки), а в самом финале подойти к уже почти готовому дереву и рукой мастера, прищурившись на один глаз, отточенным движением набросить мишуру, чтобы она змейкой вилась все вниз и вниз, шелестела в руках, ускользая и выскальзывая… И наконец – последний штрих – отодвинувшись к дивану, побросать, как дротики, пластиковые снежинки, без которых ну какая же елка? Они повиснут, зацепившись за дождь, и картина станет безупречной.
Кстати, сейчас елка, как и многое-многое другое, превратилась в унылую обязанность. Надо поставить. Надо, ничего не поделаешь – для себя, прежде всего, надо. Потому что иначе – иначе настанет исполнение нежеланий. Сон мне однажды снился. Памятный. Будто вечером 31 декабря я узнаю, что Новый Год был позавчера. И становится так плохо-плохо. А если елку не поставишь – так и Новый Год можно не отмечать, потому что, когда задумаешься, сидеть ночь – бесполезно («мне шестериком карета ничего не привезет»), поесть я и так могу, а атмосфера – так она в елке, атмосфера, больше ей от меня и спрятаться негде. От пронзительного и острого меня…

А что за атмосфера, спросите вы? – А бог ее знает. С одной стороны, конечно, безнадежная:
Грустно. Трамвай уплывает по лужам в Черемушки,
Елку промокшую в дом новогодний везут.
Ну и погода зимою в знакомой сторонушке,
В доме знакомом гостей новогодних не ждут.

А по-другому посмотреть, так за окном все же хрустит снег, серебрится в свете пустынного фонаря – и кажется, что там, на этом снегу тебя ждет будущее, волшебная колдовская метель уже вьется, то приоткрывая, то вновь занавешивая заледеневшие русалочьи озера и потерявшийся в лесу дом, где в окне теплится огонек. Ну, стандартно: там ждут тебя, дверь подпирают магическим посохом, на вешалке лежит шапка-невидимка и, конечно, сама Василиса уже нарезала восемь пирогов с одной свечкой.

И все же вдруг срывающей голову музыкой налетает оттуда, из-за метели, бьет в окно: «Когда ты вернешься?» – Я пытаюсь.