А что мне писать? Я (сейчас) не могу сказать ничего нового миру, как стрела Вильгельма Телля, которая вонзилась чуть пониже яблока – все старо, очевидно и вовсе не требует комментариев стрелка вроде «Ой!»
Или лучше сравним с бегуном? Он честно бежит все свои марафонские 42195 мэ (яндекс знает все, а я, может быть, кое-что могу даже запомнить), но на последних жалких дециметрах выдыхается. Не падает, с остекленевшими глазами (Марафон должен быть разрушен!) Голем идет вперед, но сил уже нет. Вот и мне осталось простоять завтрашний день (один, пуск!), а в субботу уже покрытый снегом город Т., а в субботу зимний вечер у неяркой лампы, с телефоном вне зоны доступа – но ведь нужно сделать шаг, еще шаг, и еще полшага. «Элементарно, коллега, – говорит Черепаха, – смотри!» И шаг, еще шаг, а Ахиллес уже воет от натуги, и на пятке мозоль, и весь он почему-то дрожит, ах, ну да, ведь я же и начал со стрелы…