Теплый желтый свет лампы слева и холодный белый справа – монитора. Посередине – чернота за окном. Утро.
Таким бы утром – ну да, я все об одном и том же – встать не для дела, с недовольным видом и восторгом внутри выйти в «роскошный холод» полупустой, почти без машин улицы, перейти дорогу, дождаться трамвая – и до метро, а там на Три вокзала. Последние недели я только и живу этим ощущением-ожиданием.
Все неизменно, и все изменилось
В утреннем холоде странной свободы…
Потому что какой же покой в Москве? Того и гляди раздастся телефонный звонок: «Вставай! Беда! Пожар! Враги!» Или завтрашняя надобность не даст сердцу биться замедленно и спокойно. Или, наконец, неловкий студент Ансельм стукнется об угол кровати, шкафа, уронит на пол тарелку, шарахнется от прохожего, который только и хотел, что дорогу узнать – нервы взведены, как струна арбалета перед выстрелом, того и гляди сердце стрелой вырвется на волю. А там, куда увозит поезд, все совсем не то, все совсем не так и иначе. Споткнулся – «неловкий ты мой, чебурашка», опаздывать – некуда, страшные дела стыдливо заползли назад в шкатулку Пандоры и закрылись на ключ с той стороны – стесняются даже на свет показаться. Ну, ничего, скоро, совсем-совсем скоро. Еще недели две – спасибо большевикам-борцам с польской интервенцией – и тик-так, тиииик-таааак, тиииииик…